Расстояние - Хелен Гилтроу

– Ты была врачом.

Она издает неопределенный звук, то ли усмешка, то ли шипение.

– О да. И знаешь, сколько жизней я спасла, чтобы доказать, что я умная, что я могу себя обмануть. Я делала добрые, нужные вещи. Более чем нужные. Это был другой уровень, высший, я принимала решения… Это было тяжело и физически, и морально, но я делала, и мне это нравилось. И мои пациенты, должно быть, тоже были другими.

Кейт замолкает. Слышен лишь треск лопастей вентилятора. С улицы доносятся звуки проезжающей патрульной машины.

– Мне пора, – говорит она и поворачивается к нему спиной. – Да, насчет Брайса.

– Он ищет предлог.

– Да, ищет, и упорно, поэтому обязательно найдет. – И неожиданно спрашивает: – Ты его ненавидишь?

– А должен?

– Ну, после того, что он с тобой сделал… И что еще сделает при первом удобном случае…

– Брайс не убивает людей.

– И это еще хуже.

Несколько секунд они смотрят друг на друга, потом она уходит, а он стоит, прислушиваясь к звукам ее шагов, и смотрит на вентилятор.

Кийан обращался к властям. Он понимает, что человек по имени Райан Джексон должен вести себя по-другому, но он готов смириться с расхождениями в его поведении, потому что у него другие планы на Джексона.

Брайс больной придурок. Ему нужна жертва, захватывающая все его внимание, и он лишь один в череде людей. Как давно это началось? Еще до убийства Чарли Росса? Но Брайс не убивает, а Чарли Росс убит.

Его звали Салли. Если у него и было другое имя, Йоханс сон его никогда не знал. Их познакомил армейский сослуживец Йоханссона по Ираку, тот, кому суждено было умереть на КПП в Гельменте. Они встретились в пабе «Слон и замок». Салли работал в охране, и ему требовались крепкие парни.

Он задал пару вопросов и сказал:

– Ладно. Прокатимся, тебе надо кое с кем познакомиться.

Шоссе М4, затем А404. Темнеет, «дворники» разгоняют потоки дождя, Салли всю дорогу не спускает с него глаз.

Марлоу, обычные английские кирпичные дома с черепичными крышами, шпили церквей. Они переезжают через мост, на другой берег реки. Дома заканчиваются, машина сворачивает на частную дорогу – широкую, вдоль маленьких замков с видом на реку, впереди виднеется черно-белый кирпичный дом.

Они останавливаются у входа с фонтанами. Десять часов, лето. С главной магистрали доносится шум транспорта, где-то недалеко проезжает поезд, на деревьях поют птицы.

Дверь им открывает женщина.

– Он предупредил, что ты приедешь, – обращается она к Салли. Не к Йоханссону, словно его здесь нет.

Салли провел его в длинную комнату, где они и ждали, стоя у французского окна и разглядывая лужайку, любуясь берегами реки. Наконец, за стеной послышались шаги и тихий разговор: «Да, хорошо», дверь отворилась, и появился он. Лет шестьдесят, высокий, под два метра, в брюках и рубашке, на запястье золотые часы, улыбка человека, уверенного в том, что, какой бы ни была его шутка, все обязательно рассмеются.

– И кто это? – спросил мужчина у Салли.

– Я вам о нем рассказывал.

Мужчина пристально посмотрел на Йоханссона и произнес, кажется, с легкой угрозой в голосе:

– Чего ты хочешь?

– Работать, – ответил Йоханссон, проглотив слово «сэр».

– Что ты можешь?

– Все, что надо. – Теперь это должно стать его жизнью. Разве у него есть выбор?

Мужчина кивнул и ушел. Проходя мимо Салли, он бросил:

– Задействуй его.

Это был Чарли Росс, но тогда Йоханссон об этом не знал.

Больше они не встречались.

Через несколько месяцев Росса арестовали из-за случившегося с Канлиффом на ферме. Через год он был в тюрьме. Еще плюс-минус четыре года, и появилась Программа. Через три месяца после этого Чарли Росс был мертв.

Войдя в клинику, Йоханссон видит сидящего в кабинете Райли.

Тот смотрит на Йоханссона без улыбки.

– Слышал, за что ты сюда попал. – Кивает, словно в подтверждение собственных мыслей. – Ну, у тебя есть шанс начать здесь все с чистого листа, как и у всех остальных. Но если тронешь ее… – Райли замолкает, затем встает, качает головой и уходит.