Расстояние - Хелен Гилтроу

День 13: понедельник

ПАУЭЛЛ

Уже восемь дней посвящены этому делу.

Если есть желание обозначить перед подчиненными свою позицию босса, то первая неделя – самое подходящее время, прежде чем настанет прозрение и появится осознание истинной цены человека. Все выполнялось, прежде чем он успевал отдать распоряжения. Установлено наблюдение за домом Питера Лейдлоу в Шеперд-Буш. Тело – вернее, то, что от него осталось, – отправлено на вскрытие. (Он отказался присутствовать.) Патологоанатомы всегда на связи, чтобы объяснить сделанные ими выводы. (Лейдлоу употреблял алкоголь в больших количествах – в крови 190 миллиграммов; желудок при этом пуст. Нет следов уколов, не обнаружены токсичные вещества, никаких признаков насильственной смерти.) В его распоряжение представлен личный архив Лейдлоу: детальное описание операций времен железного занавеса. (Лейдлоу попал в поле зрение Советов в семидесятых и после этого еще дважды возвращался в страну под вымышленными именами на свой страх и риск лишь для того, чтобы встретиться с перепуганными агентами, отказывающимися говорить с другими людьми.) Список его агентов в Москве и их агентов; его передал ему человек, лично занимавшийся Лейдлоу, взгляд которого говорил: «Думаете, мы не проверяли?»

Пауэлл внимательно изучил список, отмечая агентов русской разведки, мужчин и женщин, которые могли иметь доступ и отправлять Лейдлоу информацию, которая приходила от Нокса. Где-то все линии должны пересекаться, в пространстве есть точка, где они сходятся, образуя крест… Все безрезультатно.

Пауэлл снова и снова просматривает видеозапись допроса Лейдлоу: тот говорит спокойно и размеренно, повторяя, что не представляет, кто такой Нокс. Ложь, так и должно быть, но его никто ни разу не подловил.

Начальник сказал, что Пауэлл может располагать всеми сотрудниками: себе в помощники он выбрал молодую женщину Бетани – она производила впечатление человека аккуратного, непроницаемого, способного сбить с толку собеседника. Вторым в команде стал программист Митч – человек доброжелательный, но не вполне искренний. Им предоставили комнату рядом с его кабинетом. Пока они стараются произвести на него впечатление и отличиться – каждый раз, когда он входит, для него готова очередная порция информации или план действий. Они вглядываются в его лицо – вопросительно – в надежде на поощрение.

Им в помощь даны еще несколько человек. Картер – бывший сотрудник МИ-5 – любитель блефовать, приветливый, любопытный. Занят, да? Может, как-нибудь выпьем? Молодая женщина, которую Пауэлл помнит еще стажером, стала полноправным секретным агентом – должно быть, это Лисон. Она была в команде программистов, пытавшихся вычислить, откуда приходит информация от Нокса. В самом конце комнаты стол Моррис, семь месяцев назад вышедшей на пенсию. Она поднимает голову и смотрит на него поверх очков, чуть наморщив нос. Кингман. Этот человек Пауэллу не знаком. Переведен из спецотдела Департамента уголовного розыска уже после его отъезда в Вашингтон. Кингман подходит и протягивает руку. Много о вас слышал. Правда, не уточняет что. Все внимательно смотрят. Спецагенты – люди, способные прочитать мысли любого человека, и сейчас они пытаются проделать это с ним. Его поспешное возвращение из Штатов означает, что произошло нечто важное и серьезное… Возможно, до них дошли некие слухи, а может, чувствуют, что дело источает неприятный запах и Пауэлл отозван для того, чтобы обнаружить источник этого зловония. Он им не доверяет; их работа в другом. Секретный агент работает в одиночку, у него нет коллег и начальников. Вина за ошибки лежит полностью на нем одном.

Но он не работает самостоятельно, верно? Данная ситуация – исключение из правил. Уже три отчета отправлены начальнику отдела, детально разъяснены предпринятые действия, выводы сведены к минимуму – Пауэлл отказался от идеи хвататься за пустые предположения, строить теории лишь для того, чтобы что-то сказать. После каждого отчета шеф вызывает его на «разговор». Человек постоянно смотрит на него через плечо. Пауэллу с трудом удается не дергаться.

Почти каждый день он работает допоздна, возвращается в квартиру уже после десяти – задержки в кабинете неизбежны, если ты не можешь взять документы домой, – ужинает в одиночестве, разговаривает по скайпу с Теей, прежде чем та ляжет спать. Она показывает ему рисунок: на нем она сама в розовом платье феи, он в черном костюме, внизу рукой Тори написано: «Папа помогает людям».

Разве это не то, что он делает?

Пауэлл старается не думать о том, что дело стоит на месте. Возвращается к удобным клише: еще рано судить… рано или поздно мы его распутаем.

Сегодня он был в доме Лейдлоу в Шеперд-Буш.

В прошлый понедельник, когда он был там первый раз, присутствие покойника ощущалось вполне отчетливо. Посуда на кухне, сохнущие носки на перекладине в ванной, список покупок на тумбочке (чай, отбеливатель). Письмо из больницы, прикрепленное магнитом к холодильнику, на входной двери наклейка: «Вывоз мусора по вторникам». В спальне на втором этаже на прикроватной тумбочке красивое издание «Илиады» Гомера. Аромат книг всегда заставляет его мысленно возвращаться в класс в Кембридже.

Сейчас все изменилось. В стенах появились отверстия для камер. Осмотрен камин, система дренажа и канализация. Сорвана изоляция на чердаке, пол вскрыт, ковры убраны.

– И что удалось обнаружить?

Перед ним Митч в комбинезоне и футболке, волосы покрыты пылью.

– Только то, что оставили здесь МИ-5.

Пауэлл кивает. Мы его прослушивали. Нокс это знал или догадывался, поэтому все чисто. Также Нокс был осведомлен о проверке всей почты. Здесь они не встречались, сюда он не звонил, не найдены и другие подслушивающие устройства. Нокс не поддался искушению понаблюдать, кто за ним следит. Возможно, не видел в этом необходимости.

– Бумаги? Записи?

Митч указывает на вскрытые стены.

– Если Лейдлоу что-то и хранил, то только не здесь.

Подходит Бетани, спокойно, но с легким отвращением стряхивая пыль с пальто.