Расстояние - Хелен Гилтроу

Крейги оглядывает мой наряд: скромное платье, минимум украшений, туфли на высоких каблуках; стиль Шарлотты Элтон.

– Уходишь куда-то?

– На ужин.

Он кивает. Крейги нравится видеть меня в образе Шарлотты, он считает его безопасным. С его точки зрения, в ужине нет ничего плохого.

Он ведь не знает, с кем я отправляюсь в ресторан.

Я не была уверена, свободен ли Марк Девлин сегодня вечером. Позвонила, чтобы выяснить, хотя и сомневалась, не рано ли.

– Ты не занят вечером?

Я подъезжаю к его офису на Мургейт в шесть, уже стемнело. Яркий свет из зданий заливает улицу, по которой служащие спешат домой. Войдя внутрь, попадаю в огромное фойе с прозрачными вращающимися конструкциями из пластика, свисающими с потолка на толстых канатах, что делает их похожими на рождественские украшения. Уродливые кресла современного дизайна стоят в углу вокруг столика, представляющего собой монолитную каменную глыбу. На нем разбросаны журналы на полдюжине языков. Пока я иду к стойке, мне вслед смотрят охранник в костюме от Армани и камеры наблюдения.

В здании расположены конторы известных людей и удачливых бизнесменов, их имена указаны на табличках: налоговая контора, офисы известного юриста, фондового брокера, фирмы, занимающейся компьютерной безопасностью, и «Агентство по найму Марка Девлина».

Я объясняю девушке, похожей на красотку с обложки журнала, что мистер Девлин меня ждет, но она вежливо, но твердо предлагает присесть и указывает на ряд неудобных на первый взгляд стульев у окна. Они такими и оказываются.

Через две минуты из лифта выходит Девлин в пальто и с портфелем в руке.

Он замечает меня и подходит.

– Прошу простить, что заставил ждать, – говорит он с улыбкой, кивает девушке за стойкой и жестом приглашает меня к выходу.

– Она решила, что я пришла по поводу работы. Неужели я похожа на врача?

– На нейрохирурга определенно. Ты голодна?

За спиной раздается голос:

– Мистер Девлин?

Я мгновенно узнаю этот голос. Девлин, конечно, не может знать его настолько хорошо. К нам быстрой походкой приближается Эллис:

– Мистер Девлин, рад, что застал вас.

Марк бросает на меня быстрый взгляд. Хм, он недоволен, что я стану свидетелем того, что он пожелал бы от меня скрыть.

– Прошу извинить, – обращается он к Эллису, – но сейчас вряд ли…

– Всего один вопрос, – продолжает Эллис, не обращая внимания на его возражения, – где вы были вечером восьмого декабря? Мы пытаемся установить местонахождение каждого, кто видел доктора Галлахер в тот день.

Эллис косится на меня – равнодушный взгляд на случайного свидетеля – и опять поворачивается к Девлину. По лицу Джо ни за что не понять, что ему плевать на все, что сейчас происходит.

– Так, навскидку, я не вспомню… – бормочет тот.

Он будет сотрудничать с полицией, определенно будет, хотя Эллису этого бы очень не хотелось.

Девлин поспешно достает телефон, но Эллис его останавливает:

– Хорошо, мистер Девлин, отложим это. Но прошу вас непременно мне позвонить. У вас ведь есть моя визитка?

– Разумеется, – смущенно кивает Марк.

Почему Эллис так внезапно дал задний ход?

– Что ж, – Эллис улыбается нам и тоже кивает, – желаю приятного вечера.

Мы выходим на улицу, где Эллис внезапно останавливается, заставляя меня столкнуться с ним. Девлин идет чуть впереди, и, надеюсь, он ничего не замечает.

Марк Девлин приводит меня в ресторан на втором этаже. Метрдотель его знает и дает нам столик у окна. За тройными стеклами кипит городская жизнь, но здесь слышны лишь звуки рояля и приглушенный шелест голосов.

Наш разговор начинается с событий прошлого вечера: мои ушибы, состояние машины, девушка, выставка, его выход на мостовую («Он мог тебя убить», – говорит Девлин, словно это повод подвергать свою собственную жизнь опасности), нелепость всего случившегося… Между тем мы пытаемся представить все забавным приключением, нашим общим приключением, о котором можно вспомнить и смеяться.

Официант принимает заказ, и Девлин просит меня рассказать о себе, но его интересуют не детали моей биографии, а вещи весьма странные и необычные: когда я последний раз ездила за границу и куда?

Что мне дорого больше всего, без чего я не могу жить? Что мне нравится в том месте, где я живу? Если мне сняться сны, то какие они? Я отвечаю быстро и четко, буквально забрасываю его информацией.

Все это время в моей голове зреют собственные вопросы, которые у меня нет возможности задать: что ты знаешь о Кэтрин Галлахер? Почему говорил о ней так холодно? О чем ты подумал, когда Эллис упомянул о психоаналитике?

Мне приносят стейк с кровью и острый нож. Марк заказал рыбу на гриле и теперь ловко отделяет мясо от костей, не забывая при этом развлекать меня и заставлять много смеяться.

Покончив с блюдом, он откидывается на спинку стула, сжимая пальцами бокал. У него сильные руки, прямоугольные, чистые ногти. В приглушенном свете его волосы отливают янтарным цветом и похожи на медную проволоку.

– У меня еще один вопрос, – говорит он, на этот раз серьезно.

– Какой же?

– Тот, который должна была задать ты. О полицейском…

– Я подумала, что тебе бы этого не хотелось.

Ты должна предоставить ему шанс отступить. Рассказывая о чем-то, он должен понимать, что это его инициатива, не твоя.

Девлин молчит несколько минут, вращая бокал, наблюдая за переливами вина.

Наконец, он начинает:

– Два года назад у меня был короткий роман – мы познакомились на конференции, она была врачом. Наши отношения длились месяц… исчерпали себя, ты меня понимаешь? – Пауза. – Спустя одиннадцать месяцев она пропала. Ушла с работы и пропала. Никто не знает, что с ней произошло.

– Но ведь прошло уже больше года.

Марк кивает.

– Почему у них возникли к тебе вопросы?

Он пожимает плечами:

– Полагаю, они опять допрашивают всех ее знакомых. Ведь мы все в списке подозреваемых. – Лицо его искажает совсем не веселая гримаса. – Инспектор сказал, она посещала психоаналитика, у нее была депрессия.

– Но тогда они должны предполагать…

– Что она свела счеты с жизнью. Я понимаю.

– Ты думаешь, так и было?

Легкое колебание.

– Не уверен. Она была словно из стали… не хрупкой женщиной. Я не мог предвидеть такой поворот событий.

От его интонации у меня волосы встают дыбом, и я не могу понять почему.

– Совсем?