Расстояние - Хелен Гилтроу

Я не могу ему все рассказать.

– Ничего, – отвечаю я и сама слышу фальшь в голосе.

Разумеется, Эллис тоже ее улавливает.

– Хотите, чтобы я поверил? Что вы раскопали? Свидетеля? Человека, кто знает, где находится тело? В любом случае кого-то, кто дал вам уверенность, что она убита. Это первое.

– Я не…

– А теперь второе. Почему это вас волнует? А это для вас очень важно. Несомненно. Когда вы прежде решались пойти со мной на встречу? Никогда, черт побери. Так вот, пока вы не выложите мне всю информацию, будете заниматься этим делом сами. Я понятно выражаюсь?

– Эллис…

– Я проголодался, Карла. Умираю от голода. – Эллис отдает мне флешку. – Позвоните, когда будете готовы поговорить. А теперь выходите из машины.

Я избавляюсь от маскировки в туалете Музея Виктории и Альберта. Необходимо срочно прослушать запись на флешке – Эллис мог упустить что-то, о чем знал Девлин и о чем не рассказали коллеги Кэтрин. Однако мне предстоит долгий путь домой, и у рабочего стола я оказываюсь лишь в четыре часа.

Вставив носитель, я навожу курсор на первую иконку.

Я заканчиваю работу через пять часов. Все служащие уже разошлись по домам. Скоро ночь.

Да, Эллис прав. Нечего искать. Все чисто.

Накидываю пальто и выхожу на улицу.

Я иду к реке, мне нравится смотреть на Темзу при свете луны. После наступления темноты ее ширина и мощь кажутся величественными. Подняв воротник, я стою опираясь на металлическое ограждение. Огни отеля «Хилтон» и пристани Коламбия на противоположном берегу кажутся далекими и загадочными. Справа, где за изгибами реки, расположены склады Лаймхаус-Рич, вспыхивает пронзающий темноту свет. Прямо ко мне несется по сверкающей глади реки полицейский катер. Разрезая носом водную стихию, он проносится мимо, оставляя после себя колебание волн. Я не могу сдвинуться с места, словно поджидаю, не появится ли за этим катером следующий… К пирсу причаливает прогулочное судно, на борт поднимаются люди, и вскоре оно уже на середине реки, а потом и вовсе скрывается из вида. Рябь на поверхности способствует меланхоличному созерцанию, позволяя любоваться переливами драгоценных капель, окрашенных лунным светом. Вскоре до меня доносятся звуки музыки.

Что я делаю здесь, в темноте? Охочусь на Кэтрин? Я уже нашла ее, впрочем, каждый раз ее характеризуют по-разному, похоже, чем больше я получаю о ней информации, тем меньше знаю. Кто же она: пропавшая женщина, которую ищет Эллис, уверенный, что она мертва? Или амбициозный, преданный делу врач из отделения Робертса, не желающий признать, что не может больше держать все под контролем? Пациентка Яна Грейвса с депрессией? А может, женщина, для которой не существует рамок, которую знал Марк Девлин? Либо все, либо ничего.

Увидев ее впервые, я подумала: «Монстр». Она такая и есть, но не в том смысле, что я имела в виду тогда; она похожа на вирус, способный реплицироваться и в то же время мутировать, каждый новый штамм не похож на старый. Каждый раз, когда я думаю, что уже все поняла, картина меняется, и эта женщина уже кажется мне совершенно другой.

Но главное, что я не приблизилась к разгадке, что она сделала и почему, не узнала, кто хочет ее убить.

А время уходит.

Что же мне предпринять?

Я жду и смотрю на воду. Ответа я по-прежнему не нахожу.

Внезапно меня охватывает озноб. С реки дует пронзительный ветер. Пора возвращаться домой.

Я разворачиваюсь и делаю шаг, но внезапно меня пронзает, словно молнией. Перед глазами возникает образ Грейвса, стоящего у стола и прикрывающего рукой папку с историей болезни Кэтрин. Он будто защищает ее, пресекая попытки проникнуть внутрь.

Защищает от кого?

Он ведь рассказал нам все о ее депрессии.

А что, если в папке хранятся совсем другие документы?

Позвонить Крейги? Нет, пожалуй, Робби. И не потому, что Крейги обязательно отчитает меня за желание рисковать, но и по причине нежелания ощущать его недовольство. Ведь люди, с которыми я хочу связаться, никому не доверяют, но они доверяют Робби.

– Мне нужно достать бумаги, – говорю я. – Из охраняемого помещения.

– Особое поручение?

– И срочное.

Через несколько секунд Робби произносит:

– Вы говорите о Луи, верно?

И он совершенно прав. Я говорю о Луи. Но лучше бы мне этого не делать.