Мороженое со вкусом лета - Морган Мэтсон

Палмер

Не очень поняла, что ты хотела сказать, Т.

Я улыбнулась и убрала телефон в карман, зная, что этот диалог может продолжаться еще долго. Набрала в миску свежей воды и бросила туда несколько кубиков льда. Потом вернулась в прачечную, аккуратно держа миску в руках. Кларк, скрестив ноги, сидел рядом с Берти, методично поглаживая того по голове.

– Ну как? – спросила я.

Кларк покачал головой:

– Без изменений. Но он больше не трясется, думаю, это хороший знак.

Я кивнула и села по другую сторону от Берти, подобрав ноги под себя и разглаживая платье. Наши взгляды случайно встретились, но я тут же поспешила отвести глаза. Гладя собаку по спине, я продолжала убеждать себя, что ночь пройдет спокойно. Мы можем просто смотреть на Берти. Разговаривать или делать что-то еще вовсе не обязательно.

Спустя двадцать минут мы поняли, что больше не можем сидеть в молчании, поглаживая больную собаку.

– Ну так, – выдавила я, не в силах больше выносить молчание, – значит, ты из Колорадо?

Кларк посмотрел на меня поверх спины Берти и улыбнулся – скорее, из вежливости, а не потому, что обрадовался моему вопросу. Я ожидала увидеть знакомые ямочки, но тщетно: похоже, они появлялись только от искренних эмоции.

– Ну да, – сказал он и не стал больше ничего добавлять.

Когда тишина повисла снова, я набрала воздуха в грудь, чтобы спросить еще хоть что-нибудь. Вопрос не так уж важен. Можем проверить, кто из нас быстрее назовет столицы всех штатов. Тишина была невыносимой.

Вдруг Кларк прервал мои раздумья, снова заговорив:

– Я родился в Стимбот Спрингс, а когда мне исполнилось одиннадцать, мы переехали довольно далеко, в глубь страны, почти на границу с Вайомингом.

– Наверное, было круто? – спросила я.

Мне казалось, что я однажды бывала в Колорадо: смутно припоминала поход на байдарках через пороги, когда была маленькой. Но в целом при мыслях об этом штате в голове появлялись картинки из фильмов и журналов: бесконечное синее небо, горы с ледяными шапками, зеленые поля.

Кларк пожал плечами и погладил Берти по голове:

– В некотором смысле, – ответил он после секундной паузы, взглянул на меня и улыбнулся, на этот раз более естественно. – Я мог сколько угодно бегать по лесу. Это было здорово, потому что это, пожалуй, единственное, что хочется делать, когда тебе одиннадцать. – Должно быть, он уловил сомнение в моем взгляде, потому что улыбка Кларка стала шире и он поспешил добавить: – Конечно, если «ты» – это я. Признаться, я чувствовал себя довольно одиноко. Моя сестра была единственным, кроме меня, ребенком на ближайшие пятьдесят миль.

– Это тогда, – спросила я, припоминая кое-что из того, что он говорил у меня в прихожей; сейчас казалось, что это было не сегодня вечером, а миллион лет назад, – ты был на домашнем обучении?

– Ага, – ответил он, – с шестого класса.

Я кивнула, пытаясь это осознать. Мне сложно представить жизнь без школы: без подруг, учителей, всех этих ежедневных эмоций, которые там испытываешь.