Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

Царь, не желая верить солдату, стал ходить по залу, посматривая на присутствующих. Мудрецы сбились в кучу и бросали друг на друга многозначительные взгляды, царедворцы стояли в растерянности.

– Ты рехнулся, собака! – Царя начала разбирать ярость. – Кто тебя нанял, чтобы ты принес мне эту мерзкую ложь? – Возмущению Тиграна не было конца. – Римские войска на моей земле! Это невозможно! Мои шпионы сообщают из Рима, что сенат не уполномочивал Лукулла воевать с Арменией и готов вести со мной переговоры. Ведь так, Васак? – Тот кивнул. – Опять происки заговорщиков! Я казню тебя, если ты не скажешь правды. – Царь рассвирепел. – Признавайся, что римские войска – это выдумка! Ты и кто тебя нанял хотите спровоцировать войну между мной и Римом. Никогда нога римского солдата не вступала на священную землю Армении! Я знаю, Рим не хочет войны со мной. Говори, кто приказал тебе принести эту ложь?

Вестник лишь проговорил:

– Государь, я говорю правду.

– Меружан, казнить его! – грозно повелел царь.

Меружан схватил гонца и поволок из зала, царедворцы в испуге молчали, не желая попасть под горячую руку, а Тигран, обратившись к мудрецам, возмущенно говорил:

– Сначала заговор, а теперь мои враги решили вызвать среди городов Великой Армении волнения. Невиданное злодейство! Я узнал бы о движении войск неприятеля в тот же день, еще на подходе их к моим границам.

На пороге зала снова появился Меружан, лицо его было ужасным. Он произнес:

– Государь, римские легионы идут по твоей земле.

– Как это может быть? – Было видно, что для Тиграна такой поворот судьбы – полная неожиданность.

– Прибыли гонцы из разных мест, все говорят одно и то же, похоже, через три-четыре перехода римские войска будут у Тигранакерта.

Тигран, пораженный скоростью продвижения противника, стоял мрачный, почти в состоянии обреченности.

– А дозоры на всех дорогах и перевалах?

– Костровая и почтовая связь не работает, – сказал Меружан.

Подавленный и опустошенный, Тигран опустился в кресло. Он сидел неподвижно полчаса, а потом овладел собой и произнес:

– Меня страшат духи моих великих предков, которые взирают на меня как на недостойного.

Пронзительный взгляд Тиграна остановился на Васаке.

– Что скажешь?

– Римляне народ коварный, они нарушили все договоренности, но это им дорого обойдется! – с пафосом произнес Васак.

Царь, пребывая в замешательстве, рассуждал:

– Выстроена стройная система оповещения о нападении, возведены крепости с гарнизонами на всех основных путях возможного движения неприятеля. Как могло случиться, что враг легко все обошел?

– Это возможно, если у него на руках карты со всеми военными объектами и проходами в горах, – с тяжелым вздохом произнес Мамиконян.

Артавазд озадаченно спросил:

– Как могло случиться, что костровая сигнализация и дозоры не сработали, в страну вторглись регулярные римские войска, быстро продвигаясь вглубь? Никто даже не пытался их остановить!

– Все дозоры были уничтожены до вторжения, – твердо сказал Гнуни. – Государь, среди нас есть предатель, он помог врагу.

Царь посмотрел на своих приближенных с сильной досадой, потом спросил:

– Кстати, первого вестника еще не казнили?

– Нет, государь, – ответил Меружан.

– Отпустить его и наградить.

Потом, собравшись с мыслями, он встал с кресла, подошел к Меружану и сказал:

– Ты мой старый друг, не так ли, Меружан?

– Да, государь.

– Только ты способен сделать невозможное. Возьми не менее двух тысяч всадников из легкой конницы, она хорошо организована и обучена, всадники не знают страха, их можно использовать для боя с ходу, и твой летучий отряд должен остановить или хотя бы задержать продвижение римлян до подхода основных сил во главе со мной.

– Да, мой царь! – Меружан быстро вышел из зала, чтобы отдать необходимые распоряжения.

Васак озабоченным голосом произнес:

– Владыка, нависла большая опасность над твоим царством. Невероятно, но римское войско вторглось в твои владения, а мы узнаем об этом, когда противник на полпути к столице. Я должен все выяснить, разобраться в ситуации и доложить тебе. Государь, разреши мне следовать за Меружаном.

– Да, следуй за ним! Сейчас место каждого патриота в передовых рядах!

Обратившись к приближенным, царь дал распоряжения:

– Мамиконян, отправь сообщение в Тигранакерт Манкею перевести город на осадное положение, а все гарнизоны царства приведи в боевую готовность! Основные силы армии во главе со мной выдвигаются в направлении к столице завтра с рассветом. Артавазд, отправь посланника к Митридату, пусть со своим войском идет к Тигранакерту.

Работа закипела, все, кроме мудрецов, ушли, распоряжения царя выполнялись незамедлительно. В зале нависла тишина. Царь в задумчивости сидел в кресле, подперев голову рукой.

Раздался голос Метродора:

– Они явно рассчитали все и даже учли твое, государь, отсутствие в столице. Армия находится в Сирии, и потребуется не менее десяти дней, чтобы прийти на помощь Тигранакерту.

– Город хорошо укреплен, он выстоит, – сказал царь, – торопиться мы не должны, все будем делать вовремя, без суеты.

Спандуни произнес:

– Нас ждет изнурительное военное противостояние Риму. Ты, Тигран, спас человечество, но боги послали тебе новое испытание. Преодоление зла и есть дорога, имя которой жизнь.

Убеленный сединами царь снова воспрянул духом и уже более твердым голосом сказал:

– Да, боги нас испытывают постоянно, но меня не оставляет мысль, что Рим, поправ законы войны, совершил ошибку. С точки зрения стратегии недопустимо входить в пределы огромной державы, будучи не готовым к войне.

Амфикрат сказал:

– Должен напомнить, что пророчество оказалось вещим. Тигранакерт – твое дитя, которое ты пестовал и взрастил. У тебя есть два пути – выполнить волю богов или поспорить с ними.

В глазах Тиграна появился блеск.

– Мы будем драться, падать и снова подниматься, мы будем бить врагов, сожалея лишь о том, что мир не увидит, как мы низвергнем силы зла.

Спандуни очень взволновался:

– Ты хочешь бросить вызов богам? Мы, твои советники, говорим тебе: подчинись богам, не совершай ошибки!

– Я не буду полагаться только на мнение моих советников и приближенных, – сказал Тигран. – Поверхностный или упрощенный взгляд на то, что произошло, неприемлем, нужен глубокий анализ вопроса: как изменится мир после этой войны?

Евсевий с огорчением произнес: