Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

В шатер главнокомандующего вбежал трибун и закричал:

– Горит таран!

Главнокомандующий и легаты торопливо вышли из шатра. Пламя охватило все штурмовое орудие и освещало большой участок стены, на которой прыгали, радовались и кричали защитники города.

Внутри крепости зрело восстание. Уроженец города Гельвери, фригиец Аморион из царского рода Фокиев, которому Лукулл обещал царство Каппадокию, собрал соплеменников на складе шерсти. Пришли многие, но также многие наравне с защитниками крепости были на стене.

– Я ваш истинный вождь, и я приведу вас обратно на землю отцов, – говорил Аморион.

– Нам и здесь хорошо, – отвечал один из горожан. – Мы получили изобильные горные пастбища для выпаса скота, в нашей общине лучшие овцы и козы.

– Мы стрижем шерсть и делаем прекрасные ткани, которые ценятся во всех странах, – сказал другой. – Наши купцы возят ткани в Рим и с большой выгодой продают там.

– В родной стране суровый климат и вулканическая земля, труд на которой слишком тяжел, – поддержал третий.

– Ваша родная земля зовет вас! – воскликнул Аморион. – Боги гневаются, извергая пепел из жерл вулканов. Земля истосковалась по вашим рукам. Будущего в Армении у вас нет!

– Мы здесь говорим на своем фригийском языке, носим свою национальную одежду и фригийский колпак – наш символ нации. Так зачем нам все это менять на притеснения царя Ариобарзана? – спросил Амфиохий.

Его поддержал каппадокиец:

– Армяне освободили нас от платежей монетой. Мы, крестьяне, отдаем налог натуральными продуктами: мясом, ячменем, финиками, растительным маслом.

– О, боги! – взмолился Аморион. – Неужели вы не видите несправедливость и жестокость царя Великой Армении?

– Мы молимся своим богам, платим посильные налоги, все процветаем, нас никто не обижает, – не уступал Амфиохий. – В Каппадокии нас ждет жестокий и ненасытный Ариобарзан!

Послышались одобрительные возгласы:

– Мы видим в царе Тигране защитника своих прав!

Амфиохий встал и произнес:

– Наше государство Каппадокия очень древнее. Две тысячи лет назад его называли царством подземелья. Сегодня в нем вольготно чувствуют себя римские ростовщики и сборщики податей. Я ухожу с этого собрания. Я не воин, пользы от меня на стене мало, но я буду молиться за победу армянских воинов.

Он ушел, а вместе с ним все несогласные с потомком Фокиев. Аморион же, видя, что теряет влияние на соотечественников, решил надавить на их патриотические чувства:

– Меня вместе с моим народом захватил Тигран и насильно депортировал в Армению, чтобы заселить свою новую столицу Тигранакерт. Почему он переселил именно мой народ? Да потому, что мой народ исключительно трудолюбивый! Мы – скотоводы и прославились на весь мир благодаря лучшим в мире шерстяным тканям и сукну. Здесь, в Тигранакерте, мы возобновили производство тканей и продаем их во многих государствах, и даже в Италии. Мы преуспели в своем деле, но жизнью не довольны!

Его поддержал подкупленный им каппадокиец Амнита:

– Наш народ мечтает вернуться на родину. Несмотря на все потрясения, мы всегда тосковали по родине. Хоть Тигран и разумный правитель, никогда нас не притеснял, на чужбине и собака тоскует. Ничто не заменит родной дом! Так?

– Да! – закричали люди.

– Если мы откроем ворота, римляне обещали отпустить нас на родную землю! – агитировал Аморион. – Мы всегда мечтали о свободе, но получить ее можем только сами!

Поднялся шум, посыпались предложения:

– Армяне установили повозку с бочками у ворот. В бочках нефть! – крикнул кто-то.

– Это поможет открыть ворота. У кого есть сифон?

– У меня есть сифон – горшок с поршнем и носиком! – сказал Амнита.

– Предстоит нейтрализовать охрану у ворот! – серьезно сказал Аморион.

Армия Тиграна вышла к Тигранакерту по южной дороге. Став лагерем в пятнадцати стадиях от римлян, шестидесятитысячная махина, уставшая от грандиозного марш-броска, приступила к возведению лагерей, земляных валов и сторожевых укреплений, не забыв выставить караульные отряды.

– Штурм города, как вижу, у них не получился. – Тигран говорил окружавшим его полководцам, наблюдая с замиранием сердца деловитую сосредоточенность римлян по разрушению крепостной стены города.

– Они строят стенобитные машины, возводят насыпь и обстреливают город, – произнес Мамиконян.

В этот момент со стены вниз полетела горящая бочка с нефтью, чтобы не дать подняться насыпи до уровня крепостных зубцов. Горящая нефть расплескалась, заливая и сжигая все живое и неживое под стеной, и работа римских рабочих опять затормозилась.

– Нам салютуют! – с воодушевлением сказал Тигран.

– Государь, ты должен рассеять страх у наших воинов от неблагоприятного прорицания, – сказал Васак.

– Я хотел бы для начала разведать планы неприятеля, – как бы не замечая намека, произнес Тигран.

– Нужна битва! – громко, чтобы слышали все, произнес Васак.

– Генеральное сражение не всегда играет решающую роль, – осторожно сказал Мамиконян. – У тебя, государь, нет большого перевеса в силе и технике.

– У нас есть мужественная армия! – воскликнул Васак.

– Благоприятных условий для ведения войны никогда не бывает! – спокойно произнес Тигран.

– Есть ли слабые места у противника? – спросил Гнуни.

– Лукулл заносчив, у него неважная разведка, а его конница гораздо слабее нашей, – ответил Мамиконян.

– Вся мощь его армии содержится в ее ядре – легионе, – сказал Кухбаци, занявший теперь пост Меружана.

– Римляне побеждают благодаря жестокой и суровой дисциплине, – добавил Багунци.

– Давать бой на этой местности – ошибка, слишком тесно! – вдруг сказал Михрдат, дядя Тиграна, старый и умудренный опытом воин.

Тигран, посмотрев на старого воина, чей совет в военных делах он ценил выше всего, но, переполненный желанием наказать римлян и доказать всему миру свою решительность, даже действуя вопреки указаниям перста судьбы, сказал:

– Там, за крепостной стеной есть то, что дорого мне больше жизни, – моя Аревик! А этот город не просто крепость, это символ величия и независимости моей нации. Я, не колеблясь, буду защищать свое детище Тигранакерт! Впрочем, созовем Военный совет, там и решим окончательно насчет битвы.

Солнце взошло, освещая огромную панораму будущего театра военных действий. С небес боги бесстрастно взирали на превосходную картину неотвратимой катастрофы, созданную осенней природой и неуемным человеком: благодатная долина, пересекаемая искрящейся рекой и раскрашенная желтыми полями пшеницы и зелеными виноградниками, в окружении на севере скалистыми горами, на юге – высокими холмами, на западе – ощетинившимся лагерем римлян, на востоке – пестрым лагерем армян, а посередине всей этой фрески – непреступная крепость золотистого цвета, над которой вились дымы и птицы.