Северная Корея изнутри. Черный рынок, мода, лагеря, диссиденты и перебежчики - Дэниел Тюдор

КНДР официально провозгласила заботу об армии главным приоритетом своей политики (сонгун — «Армия прежде всего»). Огромная часть национальных ресурсов действительно направляется на нужды армии, но при этом все назначения находятся под полным контролем партии, точнее ОИО (официально являющегося частью партии). Порой самые высокие посты получают люди, не являющиеся кадровыми военными. Так, карьерный работник ОИО Хван Пхён Со, ныне ведающий всеми армейскими делами в ранге заместителя заведующего отдела, имеет также звание санджан (генерал-полковник, всего на одну ступень ниже «полного генерала») — при этом он, безусловно, обладает несопоставимо большей полнотой власти, чем любой армейский генерал-«сапог». В мае 2014 года он также был назначен директором Главного политуправления Корейской народной армии (КНА) — второй по значимости ранг в армейской табели после Верховного Руководителя Ким Чен Ына.

Само по себе это не наделяет Хван Пхён Со особой властью. Его предшественник на этом посту, Чхве Рён Хэ, продержался там до своей отставки недолго; источники сообщают, что Чхве никогда не был настолько влиятельным человеком, как считалось. Скорее, нынешний ранг Хван Пхён Со стоит считать официальным штампом, фиксирующим и легитимизующим ту власть, которой он уже обладал.

Еще более смещает баланс власти в сторону от карьерных военных в Северной Корее запрет на прямое общение отдельных подразделений КНА друг с другом напрямую. Это помогло Ким Чен Иру централизовать власть и предупреждать попытки переворота. Таким образом, все разговоры о «заговоре генералов», о способности недовольных представителей армейской верхушки втайне мобилизовать достаточные силы для того, чтобы сбросить режим или продавать ядерное оружие Аль-Каиде, на деле оказываются лишь фантазиями. Даже разговоры о «конфликте между партийными функционерами-реформаторами и твердолобыми военными-консерваторами», столь часто встречающиеся в западной прессе, бесполезны и неверны, поскольку есть масса представителей северокорейского истеблишмента, одной ногой стоящих в одном лагере, а другой — в другом. Более того, вне зависимости от того, к какой «партии» принадлежит тот или иной кандидат на высокий пост, назначения — как военные, так и гражданские — в конце концов будут одобряться (или отвергаться) тандемом «семья Ким — ОИО», исходя из единственного критерия и единственной задачи: сохранения существующей системы власти.

Контроль за кадровой политикой — лишь часть власти, которой располагает ОИО. Отдел наделен правом выпускать «инструкции» для всех ветвей госаппарата. По факту это означает, что ОИО может вмешиваться в любые административные процессы по своему усмотрению; кроме того, именно ОИО организует и контролирует все сессии публичной самокритики и регулирует пропагандистские меры, применяемые к фабричным рабочим, солдатам, профессуре и так далее. Секретари ОИО направляются в каждую государственную организацию, чтобы донести до нее инструкции высшего руководства, и их решения имеют больший вес, чем распоряжения «регулярного» начальства на местах. Помимо этого, в каждой организации действует «инструктор-уведомитель» под прикрытием — он следит за партийным секретарем этой организации и доносит наверх, в ОИО. Такой «инструктор-уведомитель» может работать рядовым рабочим в цеху, но на самом деле он является важным элементом системы централизованного контроля Ким Чен Ира. На заре своей карьеры таким «инструктором-уведомителем» был и сам Чан Сон Тхэк.

Официально идеологическое руководство армией осуществляется через Главное политическое управление КНА, подчиняющиеся которому политработники служат в каждом подразделении и части. Эти комиссары могут отменить приказы вышестоящих офицеров вплоть до генералов, хотя у генералов есть право оспорить такие их действия. Главное политуправление подчинено Управлению № 13 ОИО по указанию Ким Ир Сена, которое он озвучил в выступлении перед высшим офицерством в 1992 году. В результате даже генералы боятся ОИО.

Единственная, пожалуй, значимая роль, которая не входит в компетенцию ОИО, — это формирование политического курса и обнародование его. Это работа Верховного Вождя. Слово Верховного Вождя является законом само по себе, буквально: если Ким Чен Ир сказал помощнику: «Женщины должны носить национальную корейскую одежду», тот запишет эту фразу — и она станет государственным законом^[110]. Но ОИО отвечает за подготовку и обработку таких документов и превращение таких распоряжений в закон «на бумаге» — проведение его по всем этажам и подразделениям бюрократического аппарата, а также за его исполнение. В тех же случаях, когда политические предложения исходят снизу, они также проходят через ОИО.