Шла бы ты... Заметки о национальной идее - Евгений Сатановский

Вообще-то говоря, пятая часть африканского континента — предмет территориальных споров между государствами, на которые он был расписан. Что понятно, поскольку около сорока процентов государственных границ там никак не демаркированы. И передел Африки — естественный предмет конфликтов прошлых, нынешних и будущих. Есть за что бороться.

Когда Африку делили на страны, многое зависело от того, какие отношения сложились у местных царьков, вождей, купцов и «больших людей» с колониальной администрацией. Поскольку прибрать себе кус покрупнее, оторванный от соседа, готовы были все. Да и по сию пору от территориальных приобретений никто не откажется.

Причём вовсе не обязательно те, кто непосредственно договаривался с начальством, оставались на верху властной пирамиды после достижения национальной независимости. Слишком уж многие им припоминали поддержку колонизаторов после эвакуации фортов, постов и гарнизонов этих самых колонизаторов.

Этническая карта континента была не просто пёстрой — лоскутной. Мозаичной. И представляла интереснейшее поле для этнографов и лингвистов. Но не оставляла никакой надежды на мирное постколониальное будущее. Поскольку при колонизаторах изначально все те территориальные единицы, которыми те управляли, строились по римскому принципу «разделяй и властвуй».

Все без исключения они сочетали тех, кто друг друга ненавидел, друг с другом воевал и с незапамятных времён копил друг к другу ненависть. Кочевников и оседлых. Воинственные племена, чья роль в организации работорговли была определяющей, и тех, на кого они устраивали набеги.

Язычников и христиан. Христиан с язычниками и мусульман (на севере континента). Арабов и африканцев (в Сахеле). Туарегов и арабов с африканцами (в Сахаре). Лесных кочевников и представителей древних городских цивилизаций. И так далее и тому подобное.

Простейший механизм управления, свойственный, вообще-то, любой империи, в том числе Российской. Все всех ненавидят. У всех со всеми счёты, кровная месть и прочие прелести, не оставляющие им никакого шанса договориться между собой. Естественно, против центральной власти. То есть Лондона, Парижа, Мадрида, Лиссабона, Рима. Ну и, если говорить об отечественных реалиях, — Санкт-Петербурга и Москвы.

Напротив, все их дрязги, ссоры, земельные и прочие неурядицы местное население несло для разрешения к иностранному начальству. А в случае бунтов, восстаний и резни давили их на месте. При участии в этом процессе территориальных подразделений, набранных из лояльных этнических групп. Которые такое доверие и статус «друга белого человека» ценили. И вовсю им пользовались. При случае не забывая своих врагов. И подставляя их под очередную карательную операцию без колебаний и без жалости.

Как следствие, внутренние границы в Африке по большей части — границы войны. Они не сложились в ходе исторического компромисса между населяющими континент народами, но были им навязаны извне. Причём проведены, что называется, «по живому».

Деля на части не только кланы или племена, но и принадлежащие им земли: охотничьи угодья, пашни или пастбища — всё равно. В особенно тяжёлых случаях речь шла ещё и о могилах предков или о священных местах. То есть там никакие компромиссы были совсем уж невозможны. Но это были частности.

С начала крушения колониальной системы в независимой Африке произошло почти двести государственных переворотов и двадцать шесть крупных войн. Конфликты более мелкие считать просто бессмысленно. В результате их на континенте погибло около десяти миллионов человек. Материальный ущерб по самым скромным подсчётам превысил триста миллиардов долларов.

Всё это — следствие того, что африканскими границами все были и по сей день остаются недовольны. Причём не только государственными. Но и внутренними. Споры идут между провинциями и штатами. Регионами и территориями. И так далее и тому подобное.

Поскольку на одних землях оказались нефтяные залежи или руды. Месторождения алмазов или тропические леса с ценными породами дерева. Плодородные земли или реки и озёра. То есть транспортные артерии, источник пресной воды и рыбные ловы. Морские порты или крупные города. Транзитные пути для прокладки трубопроводов или прохождения караванов грузовиков. А на других — ни-че-го. В хорошем случае.

В плохом там находилась пустыня, наступающая на людей. Как с пустынями в Африке год от года и происходит. И так как неуклонное расширение их с одновременной дезертизацией внутренних районов есть процесс, который занял не одну тысячу лет, есть все основания предполагать, что закончится он не на памяти нынешнего поколения.

Что печально. Заставляет скорбеть о краткости человеческого бытия. Но процесс этот неизбежен, объективен, и сделать с ним ничего не представляется возможным. Хоть при колониальной власти. Хоть без неё. Желающие могут показать, как именно остановить Сахару или Калахари.

Но не в теории, на полигоне величиной в шесть соток или несколько большем, а в масштабах континента. На практике. Автор с удовольствием ознакомится с любыми предложениями, которые не будут включать одни только высокотехнологичные приёмы ресурсосбережения и самоограничение.

Типа того, которое продемонстрировали на своём историческом пути голландцы и израильтяне. У него есть некоторое подозрение, что для исправления природных проблем Африки во всём мире не наберётся нужное количество голландцев и израильтян. Что, конечно, жалко.

Как следствие, жители Чёрного континента исправляют недостатки колониальных границ и прочие проблемы государственного планирования, экологии, демографии и экономики тем единственным способом, которым им, при нынешней ментальности руководства и населения тех стран, которые мы в Африке имеем, кажется приемлемым и правильным. Войной.

Как это было и в Европе до самого окончания Второй мировой войны. А на Балканах и существенно позже. Про Азию и Ближний Восток и не говорим. Природа человеческая такая. Мир так устроен. Люди так живут. Тысячи лет. Десятки тысяч. Как бы политики, дипломаты, ханжи и полезные идиоты всех стран и народов за это их ни ругали.

Что характерно, все страны континента по большому счёту непримиримо относились и до сих пор относятся к сепаратизму. Поскольку примеряют его на себя. Хотя, разумеется, соседа там можно и нужно держать на коротком поводке. Поддерживая на его территории повстанческие армии, движения за освобождение чего угодно от кого угодно, народные фронты и партизанские отряды — или армии.

Но лишь до той поры, пока его фактическое расчленение не перейдёт в стадию официального признания того или иного независимого от него анклава в качестве отдельного государства. Тут проблема. Так как сегодня его. Завтра тебя. Гарантий никаких.

Именно поэтому Сомалиленд, Пунтленд, Гальмудуг и Мудуг, Химан и Хеб, Джубаленд и прочие осколки Сомали никак не могут добиться признания на международной арене. И его в перспективе не добьются. Как и малийский Азавад. Да и все прочие регионы, претендующие на государственный статус.

Что в полной мере касается всех прочих африканских стран. Начни делить — конца не будет. Стандартная модель образования того или иного государства пока что ограничена в Африке образованием страны на месте той или иной колонии. То есть опять, что белые решили, то и есть.