Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

Ответом ему было нестройное гудение обалдевших от подобной информации людей.

– А почему мы должны вам доверять? Может, вы специально нас обманываете! – заявил один из афроамериканцев, с которым, закивав, тут же согласились и другие.

– Тебя ведь зовут Малик, верно? Вы появились в этом мире на месте городка Култук, но его не было. Вы плыли по Байкалу, но вы не видели ни единого поселения, а также знаменитой кругобайкальской железной дороги. На Байкале вы не встретили ни одной захудалой лодки. Но зато вы увидели туземцев и монгольскую конницу. Думайте! – Американцы глухо стали обсуждать услышанное, делясь впечатлениями и предложениями к дальнейшим действиям. – Но прежде чем перейти ко второй части нашего разговора, надо решить один вопрос, – Саляев вопросительно взглянул на Смирнова, тот кивнул в ответ. – Так вот, находящийся среди вас сослуживец, начав с неподчинения старшему по званию, организовал вооружённую банду по расовому признаку, разоружив и фактически ликвидировав своё подразделение, инициировал регулярные грабежи местного населения, похищение людей, изнасилования…

– Убийства, – буркнул смуглый солдат.

– Да, он убивал туземцев! И грозился убить полковника! – раздались нестройные голоса из строя.

Почувствовав, к чему идёт дело, Малик тяжело задышал и, выражая свой протест, истошно закричал:

– Вы не можете судить меня, меня может судить лишь американский суд! Это незаконно, я гражданин США.

– Я уже говорил, что здесь, в этом мире нет ещё никаких штатов. Да и суда не будет, – спокойно сказал Саляев, достал пистолет и, сняв с предохранителя, дослал патрон в патронник. – Джобс Малик! Выйти из строя! За неподчинение старшему по званию, за организацию вооружённой банды, за похищения и изнасилования, за грабёж и убийства… – помедлив мгновение, Саляев нажал на спусковой крючок. Джобс упал навзничь, густо оросив байкальский песок тёмной кровью. – …приговор: смерть, – закончил Саляев.

Дёрнувшийся было строй американцев быстро успокоили прикладами морпехи.

– Ну а вам, господа, ещё предстоит доказать свою полезность нашему обществу, чтобы пользоваться его благами, – продолжил полковник, обращаясь к оставшимся десяти солдатам. – Кто готов к этому, выйти из строя! – Вперёд подались четверо американцев. – Что же, хорошо. Ринат, займись этими парнями, остальных запереть в хатысмовой тюрьме. Полковника их ко мне в избу. Ринат, поешь и тоже ко мне. Всё, разойтись. – Поманив из четвёрки вышедших из строя американцев Брайана, полковник негромко сказал ему: – Белов, чем быстрее ты вспомнишь, что ты русский, тем лучше будет для тебя и для нас.

Брайан покраснев, задумался.

В стоящем на столе блюде дымилось ароматное мясо, айсбергом торча из наваристого бульона, в котором утонул картофель и плавала нарезанная кружочками морковь, а сверху это великолепие было посыпано терпкой травкой. МакГроу, не в силах отвести взгляда от блюда, одними губами читал молитву, с надеждой ожидая, когда же ему разрешат приступить к трапезе.

Два с половиной месяца, проведённых в этих диких местах, стали для Генри сплошным кошмаром. Постоянное недоедание, регулярное недосыпание, побои и издевательства стали нормой для полковника. Это испытание подкосило его и физически и морально, он стал ненавидеть себя за своё малодушие, за малодушие своих подчинённых, которые не смогли или не захотели оставаться солдатами армии США, а моментально превратились в сборище бандитов и насильников. Малик и Омар с первого же дня в новом мире отказались подчиняться его приказам, отобрав оружие, заставив присоединиться к ним Стивена и Томаса. А остальные оказались против них слабаками.

В глазах и носу предательски защипало, Генри закатил глаза, пытаясь остановить слёзы, но они всё равно потекли по осунувшимся щекам. Плечи его дёрнулись. А вскоре, уронив голову на грудь, он хрипло разрыдался.