Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

Внезапно открылась дверь и на пороге показался капитан Кабаржицкий.

– Не помешаю, Вячеслав Андреевич?

– Заходи-заходи, Володя! – энергично пригласил капитана Вячеслав. – Садись, присоединяйся к разговору. Друзья нам нужны, Кияк. А что тебя именно к нам привело?

– Отец мой, князь Баракай, сказал мне, чтобы я без доброго слова от вас не возвращался. Хочет он быть с вами в друзьях и просит защиты от князца Ириняка, который хочет выгнать нас с земель, доставшихся нам от князца Немеса. И в знак дружбы Баракай передаёт вам этот скромный подарок.

Кияк распутал завязки мешка и достал на свет божий отлично выделанные шкурки чернобурой лисицы, горностая и соболя. Кабаржицкий от удивления аж крякнул.

– Вячеслав Андреевич, пора нам склад соорудить под шкурки, их у нас уже изрядно скопилось.

– Что я могу передать моему отцу? – осведомился Кияк.

– Смело можешь передавать князю Баракаю и добрые слова, и наши заверения в дружбе, и… – Вячеслав зашептался с Владимиром, и тот выскочил из избы.

– А вот насчёт защиты вас от ваших врагов, нам подумать надо, с товарищами посоветоваться. Я не могу отправить воинов помочь вам, у нас есть ещё главнее человек, он может разрешить это.

– Мне надо к нему?

– Нет, не надо, я сам с ним поговорю и передам ему твои слова, не беспокойся, Кияк.

– У меня ещё есть слова вам, которые хотел сказать мой отец. – И продолжил после кивка Вячеслава: – Нам очень нужно железное оружие, чтобы противостоять врагам, окружающих нас со всех сторон.

– С этим мы можем вам помочь, – заинтересованно произнёс Вячеслав.

– Мы можем менять железное оружие на мех, как мы менялись с пришельцами из дальних улусов. Но они приходят издалека и хотят за один железный нож очень много шкурок.

– Понимаю, мы можем договориться на лучшие условия для вас, – уверил бурята Соколов.

– А можно посмотреть на ваше оружие? – загорелся бурят.

– Сейчас мой друг принесёт ножи, я тоже хочу сделать вам подарок. А вот и он!

Четыре ножа с уже отполированной и покрытой незамысловатой резьбой рукоятью были подарены ошалевшим от радости бурятам.

– Вячеслав Андреевич, – обратился к инженеру Кабаржицкий после того, как весьма довольных знакомством бурятов проводили в обратный путь от причала на Белой. – У нас соли осталось чуть-чуть совсем, тунгусские запасы совсем вышли. А тунгусам она для выделки шкур нужна и вообще необходимо иметь её запас.

– Ну и говори, что предлагаешь, ты же просто так не будешь меня информировать. Ты уже придумал что-то?

– Да. Надо разрабатывать Усолье. Это совсем недалеко к югу от нас, почти на берегу Ангары. Там можно солеварню поставить и больше никогда не вспоминать о проблеме с солью, – заторопился капитан.

– Добро, Володя. Возьмёшься сам?

– Да, пожалуй. Пяток человек только возьму на первое время.

– Пару человек из хозвзвода возьмёшь, больше не дам, с тунгусами договаривайся сам. Ладно, там меня мужики ждут уже давно, по печи надо решить окончательно.

Байкал, посёлок Новоземельский. Октябрь 7137 года (1629)

Шёл четвёртый день, как Саляев и Усольцев отправились к юго-западной оконечности Байкала. Полковник места себе не находил, ведь случись там зона высадки американцев, то вся их затея с колонизацией будет висеть на волоске. А американцы сюда нагонят войск и начнут демократию устанавливать – брать контроль над месторождениями, уничтожать недемократические, с их точки зрения, народы, да менять неугодных диктаторов на угодных.

А нам что придётся делать? Лишь одно – уходить в Московию и кланяться в ножки царю-батюшке, прими, мол, заблудших сынов расейских. Не по своей воле очутившихся на украйне государства твоего великого, а токмо волею пославшей мя… Так, хорош! Будет он нас слушать, у него голова, верно, пухнет от наседающих Польши и Швеции да кочевников по окраинам, да Крымское образование Турецкой империи кровушку посасывает нудно и безостановочно. Жесточайшее времечко!

Смирнов, опустив лицо в ладони опёршихся локтями на стол рук, ещё раз принялся обдумывать шаткое состояние своих посёлков, затерянных в дебрях бескрайней Сибири. Поселений, замкнутых на Ангаре и окружённых племенами, чьё состояние иногда близко к первобытному, поселений, подпираемых пока жалким ручейком московской колонизации с запада и севера, грозящим в будущем превратится в реку. А с юга – американцы? Чудовищно!

– Надо прогуляться! – сам себе приказал Смирнов.

Ноги привели его в бухточку, в который раз за последний день. Но напрасно полковник вглядывался в скалы, окружавшие бухту, в надежде разглядеть парус. Только лодки рыбаков шныряли по водной глади, а по прибрежному лугу бродили стреноженные лошади. Полковник ухмыльнулся, вспомнив, как казак назвал этих лошадок немочью бурятской. И, уже оборотившись, чтобы возвратиться в посёлок, Смирнов услыхал радостные вопли. Ну наконец-то! В сумраке вечереющего дня в бухте показался струг, только-только выплывший из-за скал.

– Главное, чтобы вернулись все, – выдохнул с надеждой полковник.

Саляев с видимым удовольствием построил одиннадцать американцев в ряд перед полковником. Стоящий в шеренге первым Генри МакГроу то и дело бросал озабоченные взгляды на только что появившийся в руках пленившего их русского его чемоданчик, который он собственноручно закопал по прибытию в эту местность. Ещё на Култуке, перед отплытием на базу, Брайан вместе с Ринатом выкопали ампулы с вирусом.

На корабле Ринат провёл с Брайаном серьёзный разговор, касающийся его дальнейшей судьбы. Белофф, ужаснувшись их сегодняшнему месту пребывания и времени появления, крепко задумался. Поняв, что никаких Штатов теперь не существует и он свободен от всех обязательств, взятых на себя при получении американского паспорта и при даче армейской присяги, Брайан попросил Рината походатайствовать перед полковником о принятии его в члены нарождающегося на берегах Ангары общества. Саляеву понравился этот парень, и, подумал он, если выбить из него некоторые американские заморочки, то Брайан будет своим парнем.

– Да и пример остальным будет, – согласился полковник, когда Саляев наскоро изложил Смирнову итоги култукского рейда.

Факт того, что перед ними сейчас навытяжку стоял не результат работы аномалии под американским контролем, а десяток неудачников, едва избежавших смерти, вернул Смирнову уверенность в своих силах. А уж хорошее настроение-то ему вернуло то, что все его люди возвратились живые и здоровые, да ещё и с подарками.

– Давай, Ринат, политику партии обскажи нашим гостям, – улыбнулся полковник.

Козырнув, Ринат по-английски обратился к вытянувшимся американцам.

– Парни, сначала я поясню вам, куда вы попали. Включайте мозги – вы в семнадцатом веке, первой его трети, а именно одна тысяча шестьсот двадцать девятый год от Рождества Христова. Что означает, что никаких Соединённых Штатов не существует. Никакой колы и торговых центров. Молчать! В Северной Америке не существует даже полноценной английской колонии, а рабов из Африки ещё не начали завозить, но скоро начнут, – он многозначительно посмотрел на афроамериканцев. – Так что вы полностью свободны от всех клятв, данных своему государству, как и мы свободны от своей присяги Российской Федерации. И сейчас у вас, по сути, может быть только одна цель – поскорее, сдав тест на лояльность, примкнуть к нам. Бежать вам некуда, на тысячи километров вокруг первозданные леса с дикими зверушками, реки без единого моста и куча враждебных племён, ждущих, как бы всадить вам стрелу промеж глаз. Положение ваше понятно? Не слышу?!