Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

Алексей с интересом поглядывал на девушку: «А ведь она и правда очень красивая!»

Сэрэма грелась у огня, уставившись на пляшущие языки миндалинами глаз, в которых причудливо отражалось пламя. Она не переставала что-то повторять себе под нос, выгибая тонкие брови, было видно, что она расстроена.

– Пётр, её что, обидел кто?

Они негромко переговорили, причём кончилось всё тем, что девушка, скривив в гримасе ротик, выкрикнула какое-то ругательство и ушла в свой угол помещения, к другому очагу, в котором тлели угли. Подложив немного дров в обложенное крупными камнями кострище, она зарылась в ворох одеял и вскоре затихла. Повисшую неловкую паузу, когда мужчины, стараясь не смотреть друг на друга, разом уставились в огонь, нарушил Сазонов:

– Петь, чего она бесится-то? Сказала хоть что-то?

– Она была младшей женой Албазы, Сэрэму прислал ему в подарок дядя, взяв девушку у одного из подвластных ему князьков. Так вот, когда Албаза убегал, то её он с собой не взял. Двух других жён взял, а её нет. Значит, она ему не нужна, значит, она плохая жена и её теперь ни один хороший воин себе не возьмёт.

– Эка! Как всё сурьёзно, гляди-ко, – крякнул Бекетов. – Ладная девчонка, может, кто из наших ребят её возьмёт?

Сазонов с удивлением отметил, что ему совсем не хочется, чтобы её кто-то взял себе. До сих пор, по прошествии почти девяти лет со дня попадания в этот мир, постоянной подруги Алексей себе не нашёл. Не говоря уж о жене. Хотя свой мужской голод он утолял регулярно с разными женщинами, остановиться, сделать выбор, он не мог. А ведь почти все его товарищи сделали это и уже давно, у всех были дети, хоть по одному, но были. Сазонову же и Соколов, и Петренко, даже Радек, у которого жена была второй раз на сносях, постоянно талдычили о необходимости жениться.

– Тебе уже сорок два, Алексей, женись. Потомство надо оставить! – пенял ему, бывало, Соколов.

Алексей Вячеслава понимал, но нежелание жениться и иметь детей самому себе объяснял тем, что не может забыть свою жену Наталью и годовалых близнецов, оставленных в такой далёкой теперь России. Со временем боль утраты дорогих людей притупилось, оставив на душе зарубцевавшеюся рану, ноющую в памятные дни Наташи и детей.

– Алексий! Когда, говорю, отряд назад слать будем? Да очнись ты ужо! – Бекетов пихнул Сазонова в плечо.

– А… Что? – растерянно произнёс Алексей. – Как когда? Как острог поставим. В конце апреля ориентировочно.

Бекетов, зевая и крестя рот, кивнул:

– Добро, я спать, – и укрылся шкурой оленя.

Пётр тоже ушёл спать к своим. Сазонову же не спалось. Проворочавшись около часа, до одури наслушавшись богатырского храпа Петра Ивановича, Алексей решил пройтись по посёлку – проверить внутренние посты. В ночном Албазине было тихо, лишь изредка побрёхивали псы, доносились оклики часовых да потрескивали разложенные костры на поселковых тропах, по которым прогуливались тройки караульных. Выносные посты охраняли небольшой периметр вокруг посёлка и несколько укрытых секретов сидели в местах, где возможно подойти к поселению. Их указали немногочисленные охотники, оставшиеся в Албазине.

– Ну что, братцы, тихо? – Сазонов подошёл к одному из патрулей – казаку и двум тунгусам.

– Так точно, товарищ майор, тихо, – по-уставному ответил казак. – Вы бы отдохнули.

Вернувшись в дом Албазы, Сазонов сунулся было к одеялам, наваленным неподалёку от дышащего теплом кострища. Но, вздрогнув от неожиданности, краем глаза заметил фигуру в дальнем конце помещения, сидящую у второго очага. Это Сэрэма наблюдала за ним.

Алексей чертыхнулся: «И чего девке не спится!» – и принялся устраиваться на ночлег. Кинув взгляд на ту половину помещения, майор понял, что девушка продолжала неотрывно следить за ним.

– Чёрт побери! Один храпит, как рота дембелей, вторая в лунатиков играет, – выругался Алексей и решил уйти спать к крестьянам, расположившимся в соседней пристройке. Однако в дверях был остановлен жалобным голосом девушки.

«Может, случилось чего?» – мелькнула мысль. Подойдя к ней, он опустился на корточки и посмотрел на неё. Сэрэма, в свою очередь, уставилась на него. От даурки веяло теплом и мягким ароматом каких-то трав, исходящим от распущенных волос. Халат упал с плеч девушки, обнажив маленькие острые груди. Оторопев на секунду и почувствовав жаркий прилив эмоций, Алексей привлёк её к себе и нежно поцеловал. Сэрэма осторожно потянула его за собой, опускаясь на одеяла. Сазонов снял свитер и распахнув на даурке нижние полы халата, начал покрывать её тело поцелуями, позабыв обо всём на свете.

Проснулся Сазонов от неясного шума, доносившегося от входа в дом. Раздавались голоса, среди которых различался и бекетовский, неумело приглушаемый им рокот.

– Ну и не к спеху тогда, коли Пётр не сказал. Пускай поспит майор, умаялся он за ночь.

«Вот подлюка, слышал всё! А храпел, будто спал беспробудно», – с улыбкой покачал головой Сазонов.

– Что там, Пётр Иванович? – Алексей уже обувал ботинки.

Надев куртку, майор бросил взгляд на спящую Сэрэма. Девушка, посапывая, свернулась калачиком на освободившемся месте под одеялом, и не думая просыпаться.

«Всё-таки не похожа она на местных», – мельком подумал Сазонов.

– Да вот, Алексий, бают, шпиона поймали, – объяснил Бекетов.

– Ну так пойдём посмотрим на него, что ли, – майор, натянув шапку, ступил на утоптанный снег перед входом и, обернувшись к часовому-казаку, сказал:

– Поддерживай огонь в доме, да смотри за девушкой, чтоб никуда! И смотри не усни, – погрозил Алексей ему пальцем. – А Петра кликнули? – Сазонов обратился уже к морпеху, что принёс весть о пойманном лазутчике.

– А как же. Там он уже.

На окраине поселения, куда уже начали свозить на волокушах очищенные от веток стволы сосен для острога, стояла небольшая толпа. Двое морпехов, завидя приближающегося майора, подняли за шкирку невысокого мужичка, судя по помятой физиономии, он уже успел схлопотать за ошибочную несговорчивость.

– Вот, товарищ майор, крался лесом к поселению, – доложил один из воинов.

– Пётр, говорит что-нибудь? Кто это, вообще? – повернулся Сазонов к тунгусу.

– Это Дунжан, староста этой деревни. Он говорит, что ушёл от людей Албазы, которые идут к Бомбогору, и решил вернуться домой, чтобы потом отсюда уйти с семьёй.

Мужичок, поняв, кто тут главный, поднял на Сазонова глаза и попробовал было захныкать, сделав жалостливое лицо.

– Так, всё ясно. Раз староста, пусть пока им и будет. Не выпускать никуда его, тем более с семьёй. Пусть сейчас валит домой, а днём будет приносить присягу Шилгинею, а потом и нашему князю Соколову.