Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

– Есть! – вдруг воскликнул Игорь и тут же принялся раздавать команды голосом, в котором чувствовалось немалое торжество.

Ринат подошёл к прибору – на дисплее неясно светилась мутная точка.

– Ринат, вы остаётесь здесь лагерем? – раздалось из-за плеча.

Саляев заметно оскорбился, и Игорь, прочитав это чувство у него на лице, пошёл на попятную. В итоге вместе с двумя десятками товарищей Матусевича вверх по Култучной отправились и Саляев с Беловым. Бывший американец Брайан стал действительно бывшим, даже имя своё, с помощью Яробора, поменял на Бранко.

– Знакомые места? – Саляев спросил идущего рядом с ним Белова.

– Ну да! Выше, километров двадцать или больше, наш бывший лагерь. А выход у одинокой скалы на пару километров вправо от лагеря и реки, там ещё скальные террасы над долиной. Ну где ты меня поймал, – улыбнулся Бранко-Брайан. – Я бы лучше там лагерь сделал – безопасней.

– А ты с Игорем не хочешь поделиться информацией?

– Так я ему вчера вечером всё и рассказал. Точнее, он сам всё выспросил, когда они пришли меня менять на посту, – на что Саляев только усмехнулся.

Через пару часов люди вышли на полянку, образованную растущими полукругом деревьями.

– Вот это точно знакомое место. Тут мы на след американцев вышли. Эти пиндосы здесь остатки своего хавчика поразбрасывали, а мы за ними прикапывали, – Саляев подмигнул Белову.

Матусевич поморщился и, оглядевшись с несколько расстроенным видом, негромко сказал:

– Здесь. – Один из его офицеров подал прибор Игорю. – Да, это здесь, – озадаченно произнёс он.

Посмотрел на дисплей и Саляев. Матусевич же, сложив руки рупором, трижды, с минутными перерывами, прокричал заснеженному лесу:

– Миронов! Миронов!

Саляев покачал головой и показал на землю:

– Игорь, думаю, стоит искать тут.

– Считаешь, что они… – Матусевич вопросительно посмотрел на Рината.

– Ну или просто закопали свои жетоны, тут одно из двух, – развёл руки Саляев. – Всё равно придётся копать.

Ринат отцепил с пояса широкий нож, у Белова в руках уже была сапёрная лопатка, два штыка ангарцы отдали бородатому лейтенанту Луке.

– Ищите холмик или что похожее, – бросил Игорь и присел на поваленное дерево, почистив его от снега. Однако долго он не просидел, присоединившись к поиску. Вскоре Белов наткнулся на покрытый снегом бугорок, выложенный камнем и заметно просевший от времени. Теперь нужно было отогреть землю, поэтому на неё навалили сучьев и слежавшегося валежника, что в изобилии валялся под кустами. Через некоторое время закурился дымок.

– Игорь, а может, всё-таки не стоит этого делать? Зачем их тревожить? – Ринат подошёл к Матусевичу, решив поделиться своими сомнениями.

– Мне необходимо проверить жетоны. Там записана информация о владельце, нужно установить их личности, – твёрдо сказал майор. – А вообще, странно, что они в могиле, их должен был забрать Миронов или его заместитель.

Через несколько часов показалась плотная серая материя, в которую было завёрнуто истлевшее до костяка тело. Останки аккуратно подняли и положили рядом с раскопом. Под первым телом оказалось погребённым и второе, третьи останки были погребены несколько правее.

– Спешили? – негромко спросил Саляева Белов.

– Не без этого, – согласился Ринат. – Игорь, может, третьего вытаскивать не будем? Жетоны у тебя же.

Матусевич кивнул:

– Опять же странно, что три жетона были на первом теле.

Майор держал в руках три пластинки. Саляеву они напомнили немного вытянутые сим-карты для мобильного телефона.

– Закапывайте, мужики, – вздохнул Матусевич, и Саляев, наконец, распознал грусть в голосе железного майора.

У прибора собрались люди, чтобы узнать, кто именно был похоронен на этой поляне. Игорь вставил одну из пластинок в приёмник небольшого плоского ящичка, схожего с машинкой, которая работает с банковскими пластиковыми карточками. После небольшой паузы на дисплее высветилась текстовая информация:

Мезенцев Олег Викторович, г. р. 7483. Варде, Мурманское воеводство. Идентификац. ном. 41816-721610. Подробнее…

– Это физик. Один из двоих первых пропавших в аномалии учёных, – глухо проговорил Матусевич, меняя жетоны.

Михальчик Мирослав Сергеевич, г. р. 7498. Кошицы, Львовское воеводство. Идентификац. ном. 41021-861002. Подробнее…

– Сержант из отряда охраны экспедиции, – пояснил майор.

– Игорь, это паспорта, что ли? – на вопрос Саляева последовал короткий кивок.

Третий жетон ушёл в приёмник.

– И ты всех их помнишь?

Лисина Марфа Петровна, г. р. 7492. Раздольное, Симбирское воеводство. Идентификац. ном. 41166-866089. Подробнее…

– Старший медик экспедиции, глухо у них дело, – сокрушённо покачал головой майор. – Да, Ринат, я всех их помню. Только первых двух учёных знаю уже заочно, по каталожным карточкам.

Близился вечер, ночевать на одной поляне с разрытой недавно и заново закопанной могилой никому не хотелось, поэтому сборы были недолгими и уже через несколько минут отряд продолжал свой путь вверх по незамерзающей Култучной. Саляев помнил эти места – тут они вели к Байкалу зашуганных янки. Теперь же они с одним из бывших американцев ведут команду спецназа из иного будущего. Задуматься, так полная ерунда выходит. Сплошная фантастика, коридоры времени, эффект бабочки. Голова пухнет и не хочется об этом думать. Люди Матусевича такие же, как и его парни, разница невелика и в то же время между ними целая пропасть.

Между тем бойцы заметно напряглись, посматривая по сторонам – теперь уже казалось, что пропавшая экспедиция совсем рядом. Матусевич упрямо шёл к скальным террасам, про которые ему говорил Белов. Поисковик показывал ещё один источник излучения электронных жетонов как раз у стены скальных образований. Матусевич чуть ли не пускался бегом по присыпанным снегом камням, которых было в изобилии навалено у берегов реки. Култучная всё более походила на горную реку – небольшие водопады, каменные перекаты, пенящаяся вода с шумом убегала вниз. Пара часов изматывающего темпа, и на вершине холма, там, где Саляев в своё время захватил Белова, ангарцы остановились как вкопанные. На площадке, которую, по всей вероятности, ещё и выравнивали, угадывались засыпанные снегом, обугленные остатки строений. Раскатившиеся по брёвнышку непрогоревшие углы срубов, кучи какой-то ветоши, железный хлам – решётки из-под стоявших на них приборов, мусор технологического свойства, сваленный в кучу и разваливающийся от поддавшей его ноги. Прибор Матусевича даже пискнул от количества жетонов. Посередине площадки возвышался небольшой холмик с приваленными к нему со всех сторон камнями. На Игоря было страшно смотреть.