Весь этот Джакч. Соль Саракша - Андрей Лазарчук

Тайну комнаты свиданий санатория «Горное озеро» мы открыли уже давно. Комната свиданий — это не то, о чём вы сразу подумали. Никто там не трахался, а встречались в ней безумные богатые пациенты с разумными бедными родственниками, которые их, скорее всего, и поместили в эту роскошную дурку.

Богатых безумцев нельзя оставлять без пригляду. Поэтому рядом с большой комнатой оборудовали особую каморку. Ничего особенного — швабры, вёдра, прочий инвентарь. Но вёдра были пластиковые, чтобы не гремели. Из каморки велось наблюдение за пациентами и посетителями. На всякий случай. Даже записывающая аппаратура здесь когда-то стояла — жаль, нас не дождалась.

А отверстия в стене остались. И скрывались они за портретами каких-то солидных мужчин и женщин — то ли исцелённых психов, то ли выдающихся психиатров. Главное, что обзор хороший.

Ждать мне пришлось довольно долго. Наконец, открылась дверь, вошла Нолу Мирош, а за ней…

Это был тот самый лысый великан из моего поездного кошмара. Которого мне непременно нужно было убить, чтобы не выплачивать страховку. И одет он был в ту же самую нелепую блузу, и на ножищах у него были те же самые тяжёлые башмаки, и рожа костистая, и глаза убийцы…

Кажется, Рыба вляпалась в джакч. Хватит ли у неё ума вовремя заткнуть уши?

Хватит. Она эту натахоргу знает лучше моего, только темнит…

Разговор они начали, видимо, сразу при встрече, так что мне пришлось вникать в тему.

— Почему же вы, барышня, решили написать в Департамент научных исследований, а не обратились в тайную полицию? — сказал лысый и уселся в кресло.

Так вот почему он здесь! Нолу Мирош его пригласила за спиной доктора Мора!

Рыба расположилась напротив советника, так что её я видел только с тыла. Но ведь следить за выражением вражеского лица намного важней…

— Да это же элементарно, господин советник, — сказала она. — Кто пишет дозерам? Или обманутые жены, или соседи-интриганы. А кто пишет учёным? Любознательные гимназисты и гимназистки. Есть разница? А ваши дозеры — это банда кровососов и невежд… Они бы его тоже замучили до смерти…

Лысый аж глаза вытаращил. Знай наших!

— Впрочем, вы всё равно опоздали, — вздохнула Рыба. — А я-то думала, что внесу вклад в науку ко славе Отечества… Да и друга вашего, господин советник, мне так жалко, что слов нет… Нелепо как-то всё вышло…

— Мы с ним земляки, — сказал советник. — Из одного маленького городка, вроде вашего… Где все всех знают…

— Имя у него было странное, — сказала Рыба. — Мы звали его просто Поль…

— У нас тоже так его звали, — сказал советник.

— Вы сообщите его родным, господин советник? — сказала Рыба.

— Свою семью он создать не успел, — сказал лысый. — А родители… Они очень далеко. В экспедиции.

— Я их видела, — сказала Рыба. — По ментоскопу. Очень славные, должно быть, люди… Только городок ваш я бы не назвала маленьким. Там много интересного…

Рыба, не то говоришь. Лучше бы ты дурочкой прикинулась, а не любознательной гимназисткой!

— А ты штучка ещё та, — сказал советник.

— А то, господин советник, — сказала Рыба.

— Чего ты хочешь? — сказал советник.

— Хочу отсюда уехать, господин советник, — сказала она и даже подалась вперёд. — Уехать в столицу. Получить хорошее медицинское образование. Открыть свою практику. Может быть, заняться научной работой. И ещё… Я, господин советник, не машина для производства детей. Я женщина самостоятельная.

Лысый задумался. Потом хлопнул огромной ладонью по столу.

— Кажется, это можно устроить. И, кажется, я нашёл для тебя работу. Если ты, конечно, перестанешь делать из меня дурака и отдашь вещи, принадлежавшие Полю. Надо же что-то вручить на память родне, о которой ты так трогательно заботишься!

Вот тут он Рыбу сделал. Этого она не ожидала.

— Да-да! Выкладывай, что там у тебя в сумочке!