Весь этот Джакч. Соль Саракша - Андрей Лазарчук

Посмотрел вниз — уж не по снегу ли чапаю? Оказалось — нет, не по снегу, да и ближайший снег — на Трёх Всадниках. Иду по сырой траве, и чем дальше, тем холод сильнее, как от озера…

Наконец смотрю — трава уже седая от инея.

Впереди — редкие деревья, частый орешник. И ещё кое-что.

Словно пузырёк в стекле — даже не пузырёк, а просто небольшое утолщение. Дефект. Часть картинки как бы выгибается навстречу или обволакивает большое невидимое яйцо. Вроде бы ничего там нет, а всё равно что-то есть…

Но самое страшное даже не это. Перед странной выпуклостью в пейзаже сидели спинами ко мне пять головастых лесных собак. Сидели, словно поджидая того, кто выйдет из этого оптического феномена. На моё присутствие они, хвала Творцу, не среагировали.

И не стал я дразнить судьбу. Один раз уже повезло. Или даже два — ведь чудо-ружьё могло просто разорваться в руках по моей дурости. Хватит чудес на сегодня.

И Князю ничего не скажу, тот непременно ведь начнёт свою аристократическую храбрость доказывать, а оно мне надо?

Но я ещё, конечно, вернусь сюда — только не завтра, а попозже… Потом… Когда собачки уйдут…

Когда-нибудь.

Князь уже не только сходил на берег, но и уложил «сбитого лётчика» на плед. И только хотели мы тронуться…

— Стоп, — говорю. — А этот? Скорчер-то?

— Да пусть тут лежит, — сказал Князь. — Зашвырну его в кусты…

— Нет, — сказал я. — Тут его могут найти.

— Кто?

— Ну, во-первых, капрал может протрезветь и вспомнить про вооружённого выродка. Прочешут все окрестности. Во-вторых пограничный наряд — сколько раз мы их на этом берегу с крыши санатория видели? Ладно, я сам возьму…

— Нет! — взвился Князь. — Я нашёл, мне и нести!

Подошёл он к скорчеру, поднял, говорит:

— Что же они ремень-то к нему не приделали? А то бы закинул за плечо, да и…

Я держусь за свой угол пледа, на покойника не смотрю — вдруг опять зашевелится, на Князя тоже…

Наконец говорю:

— Ты чего — закимарил, массаракш-и-массаракш?

— Нет, — отвечает Князь еле слышно. — Оказывается, есть у него ремень, нашёлся… Не было ремня — и стал ремень… Как же я раньше его не увидел?

— Да потому что тебе спесь дворянская шары застит, — сказал я. — Ну, раз-два, взяли!

В общем, дотащили мы этого лётчика до «Адмирала» без приключений, если не считать того, что цвет комбинезона изменился. И не только изменился, но и повторил узор на пледе…

— Ого! — сказал Князь. — Вот это маскировочка! Боюсь, что от одёжки сей тоже могут неприятности великие воспоследовать…

— Тогда попробуй снять, — сказал я, уселся за педали и скомандовал:

— Не спать на носу!

— Полный вперёд! — откликнулся Князь.

Дошли мы примерно до середины озера — слышу, что-то громко плеснуло.

Обернулся — так и есть, их сиятельство зашвырнули скорчер в озеро на самом глубоком месте!

Я вскочил, схватил его за грудки, он меня, но подраться как следует не успели, потому что запнулись об «сбитого лётчика» и полетели в воду.

«Адмирал Чапка» продолжал тихонько двигаться по инерции.

Мы дружно догнали плот и вылезли на палубу. Всё произошло так быстро, что даже замёрзнуть толком не успели.

— Смотри, — говорит Князь.

Смотрю.

Этот самый «ведьмин мушкет» качается на воде, словно сделан не из металла, а из упаковочной прокладки какой-нибудь.

И начал я хохотать, как дядя Ори в праздничный день. Всё, достали вы меня, проклятые.

И заорал я песню — древнюю горскую песню времён воеводы Гуса Счастливого, которого горцы прозвали Старым Енотом:

Плывёт по реке топор боевой — эхой!

Это Старый Енот снова весть подаёт северным кланам.

Ну и пусть он плывёт, не пойдём мы на бой — эхой!

Нынче нет дураков, драться за чужаков — да на хера нам?