Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

– В принципе, место совсем неплохое, – сказал Кабаржицкий, оглядывая Ангару и расстилавшееся, на сколько хватало взгляда, зелёное море леса.

– Верно, – ответил Сазонов, морщась от яркого солнечного света.

– Товарищ майор! На том берегу в траве казаки стоят. За нами наблюдают, ховаются, – доложил прибежавший морпех из охранения.

– Ну и помаши им ручкой, Слава, – улыбнулся Сазонов.

– Как это?! – недоуменно протянул морпех.

– Приветливо! – рассмеялся Кабаржицкий.

Иван Микулич сидел на лавочке, греясь на майском солнце. Сегодня был первый день, как он начал вставать. Иван шёл на поправку, хотя ещё недавно он считал, что все потуги медиков посёлка будут бесполезны и он скоро помрёт. И хотя он был ещё очень слаб, еле ходил с палкой, да и его надо было поддерживать, чтобы он не завалился на раненый бок, Иван уже знал, что он непременно поправится. Смертная маска спала с его лица, и уже робко пробивался лёгкий румянец.

Вячеслав решил поговорить с ним. Нужно было расставить все точки над i, наконец, объясниться с новгородской партией и обговорить вопросы возможного сотрудничества. Сотрудничества, которое могло стать взаимовыгодным и неким образом повлиять на историю и граждан Российской Федерации и Московского царства. Вячеслав понимал возможные последствия такого взаимодействия.

– Здравствуйте, Иван Михайлович, как ваше самочувствие?

– Здоровье моё милостию Бога, в троице славимого, да руками ваших врачевателей всё лучше становится. А ведь и не чаял я свету небесного увидеть сызнова, ужо и с сыном простился, а оказалось, что не помру я. Зашили бок мне, всю скверну оттеда вычистив.

– Что собираетесь дальше делать? Ведь вы, наверное, уже знаете, что мы никакие не новгородцы. У нас есть только один парень с Новгородчины, из Боровичей.

Иван ухмыльнулся, махнул рукой:

– Да хватит ужо об этом. Знаю я, Никитка сказывал.

– Тогда будет проще. Я просто объясню ситуацию. Нам нужны люди, много людей. Крестьяне крепкие, ремесленники. Мы можем им предложить плодородные земли, пустующие без хозяина. Леса и реки, богатые зверьём и рыбой. Никаких налогов или податей первые годы. Приходи да живи. – Вячеслав сделал паузу, но Иван не торопился с ответом. – А если у вас есть оборотистые и хваткие купцы, то мы проведём караваны в Китай. Торговлю можно будет вести напрямую, прибыль возможна большая, чем при перекупке. Что думаешь, Иван Михайлович?

– Есть у нас и людишки, на земле крепкие, и купцы хваткие, до прибыли жадные. Но ить, может, и прибудут до вас люди, а может, и нет. То одному Богу вестимо.

– Надо объяснить так, чтобы поехали.

– Я не смогу поехать, дабы объяснить людишкам. Никиту надо слать.

– А что делать с легендой… А, то есть с тем, что, ну… Там, на Руси, нас знают как новгородцев?

– Да, и я думаю, что нет нужды допрежь правду давать. Токмо опосля учиним правдивые речи вести, как людишек переманим. Буду с Никитой говорити, как ему на Руси разговоры вести, да к кому ехати для торговлишки. Опричь тверских есть и в Москве людишки, и в Новогороде древнем, и в Устюге Великом.

– Рад, что мы поняли друг друга. Никита сейчас с Иваном Репой, я пришлю его к вам. А когда думаете отправить его на Русь?

– До конца лета надо достичь Тобольского городка. Стало быть, через седьмицу-другую надо выходить на реку. Надобно будет сшить лодочку, чтобы четырём мочно управляться с нею было.

– Сшить? Как это сшить?

– А вы, поди, не знаете, как мы сие учиняем. Сами увидите.

За два дня была сделана лодка – широкая и остойчивая, в качестве материала, связывающего доски, были использованы еловые корни, немного проваренные в смоле. В лодке была сделана небольшая каютка, чтобы двое гребцов могли отдыхать, а двое – работать.

Смолокурня, устроенная Иваном Репой и Жданом на обрыве берега Белой, дала первый продукт. Эта конструкция была проста и удобна, наколотые смольные чурки складывались в яму лучами – вниз и внутрь, сверху обкладывались щепой, поджигались. Сверху укладывали дёрн, внутри происходило медленное тление, постепенно сползающее вниз, а по устроенному жёлобу постепенно стекала полученная смола. Как пояснил Иван, этот метод самый простой и позже смолокурню устроят по-иному, но так как смола нужна сейчас же, то они устроили наиболее лёгкий способ её получения.

После устроения смолокурни Вячеслав отвёл Ивана и Ждана туда, где он в прошлом году нашёл место, подходящее для поиска железных руд. Оказалось, что да, место было неплохое и с добычей можно справиться. Но всё упиралось в недостаток людей, свободных рабочих рук. Тунгусы для этой работы совершенно не годились, а рабочие мужики и так большую часть были заняты на различных работах или на охране посёлка. Поэтому сначала составили план кузницы, набросали на бумаге всё необходимое для того, чтобы устроить литейную. Вячеслав собрал тех рабочих, что знакомы были с железным делом. Таковых оказалось немного, решили пока освободить их от иных работ и сначала, устроив кузницу, попробовать повозиться с рудой.

– Есть тут железная руда, с глиною, мелким песком да известковым камнем мешанная. Гибкое и жилованное железо, будем промывать руду водою, – заключил Иван Репа.

Так, сформировав и установив принципы работы команды по железу, Вячеслав теперь хотел разобраться с посылаемым на Русь Никитой. Стоило сесть и обговорить с ним и его отцом всё то, что касалось нужд посёлков. Задачу упростили до двух пунктов: люди и торговля. Людей-переселенцев согласились набирать из одного центра, дабы не заметили оного непосвящённые люди. Заниматься этим будут по новогородским весям люди Петра Авинова из самого Великого Новгорода, а в Москву отправится Никита, в гости к Савелию Кузьмину. Ему предстоит сложная задача – заставить купца раскошелиться на организацию караванов до китайских пределов, да набрать людей – торговых и ратных.

Через три дня ранее оговорённых сроков Никита с товарищами уже отчаливал с берега реки Белой. Набрав провианта и простившись с отцом и новыми друзьями, Никита сел за вёсла. С ним уходили Сахно и устюжане Савелий и Дружина.

– Сахно, береги Никитку крепко, на тебя надёжа моя наипервейшая во всём, – говорил ему Иван. – А ты, Никита, слухай его и не перечь. Помни! – кричал уже старший Микулич сыну.

Тот, встав, поклонился родителю в ответ. Через несколько минут лодка скрылась с глаз.

Ангара. Июнь 7137 года (1629)

Жалобно блеяли овцы, слышался детский плач и визгливые женские голоса. Едкий дым лез в нос, щипал глаза, и Саляев машинально отшатнулся от зева дверного проёма в чуме.

– Да как они тут вообще находиться могут? Издевательство над организмом какое-то!

В большом чуме, полностью окуренным дымом, сидели, поджав ноги, вождь и шаман очередного кочевья тунгусов.

– Они ошибаются, если думают, что мы туда полезем, – выразил общее мнение Саляев.