Небо без звезд - Джоан Рэнделл

– Восходящим Солнцам возносим мы благодарность, – шептала сестра Лорель, разгибая согнутую в земном поклоне спину и простирая вверх поднятые ладони.

Алуэтт и другие сестры повторили ее движения, сопровождая их тихими протяжными вздохами. Ладони сестры Лорель почти коснулись низкого неровного потолка общего зала, и снова низко склонились. Первая часть ритуала называлась «Солнца восходящие».

– Мы благодарим их за каждый новый день, – продолжала сестра Лорель. – Мы благодарим вскормившую нас систему Дивэ за пятьсот пять лет попечения о нас. И благодарим три Солнца, что поднимаются в наши небеса.

Повторяя привычные слова и движения, Алуэтт старательно сконцентрировалась на дыхании, сохраняя невозмутимость. Десять составляющих Урока Спокойствия плавно и последовательно перетекали друг в друга, и выполнять все следовало медленно, красиво, в полном покое и максимально сосредоточившись.

Но сегодня с каждым новым движением в сознании Алуэтт всплывали и лопались новые образы.

Ветхие, ржавые коридоры Трюмов.

Проницательные карие глаза Марцелла.

Вышитое на его рубахе послание.

Страшные металлические лица дроидов.

Число: 24601.

И конечно, подсвечник и таинственная светящаяся голограмма.

Мысленно Алуэтт видела ее и сейчас: объемная карта Латерры с загадочной красной точкой, невесть почему мигающей посреди леса Вердю.

– А теперь переходим к «Звездным призракам», – провозгласила сестра Лорель, стоящая перед сестрами. – Помните: шаги твердые, но при этом напрягаться не следует.

И она сделала три плавных шага вперед, сопровождая каждый из них соответствующими движениями рук. Прикрепленная к четкам бирка с выгравированным на ней именем мерцала, поблескивая в тусклом освещении зала. А сестра Лорель говорила:

– Мы возносим благодарность звездам, позволившим нашим предкам благополучно завершить путешествие и добраться сквозь космические дали от гибнущего Первого Мира до Латерры, чтобы начать там новую жизнь.

Алуэтт снова попробовала сосредоточиться. Хорошая сестра всегда внимательно и вдумчиво ведет себя на Уроке Спокойствия. А ей хотелось быть хорошей сестрой. Действительно хотелось. Она попыталась вообразить летящие среди звезд громады серебристых кораблей, достигших скорости гипервояжа и несущих во чревах людей, животных, ценнейший груз, семена для посевов, тщательно спрятанные книги и, прежде всего, надежду.

Но, едва оформившись в сознании девушки, этот образ переплавился в нынешние полуразрушенные Трюмы. Алуэтт вернулась к тому, с чего начинала.

К мыслям о Марцелле. О дроидах. Об отце и его татуировке.

И разумеется, о карте.

Что означала та красная точка?

И зачем отец столько лет прятал карту в подсвечнике?

– Ты с нами, Маленький Жаворонок? – проник в ее мысли голос сестры Лорель.

Оглянувшись, Алуэтт поняла, что сестры уже закончили эту часть ритуала и перешли от «Звездных призраков» к «Орбите Дивэ». Ее тело двигалось само по себе, без участия сознания. А ведь на Уроке Спокойствия все должно быть иначе.

Девушка поспешно переменила позу и несколько раз шумно вздохнула.

«Сосредоточься, – напомнила она себе. – И не спеши».

Закончив вместе с сестрами «Орбиту Дивэ», она перешла к четвертой составляющей ритуала – «Темнейшей Ночи».

– Все мы знаем, какое положение занимает Латерра в системе Дивэ, – своим тихим голосом вещала сестра Лорель. – Мы чтим текущий сезон наименьшей освещенности, когда орбита Латерры проходит за первым Солнцем, а потому свет более удаленных второго и третьего Солнц по ночам становится невидимым. – Лорель перекрестила ладони, иллюстрируя таким образом двадцатипятилетнее затмение, переживаемое сейчас планетой и вызывающее самые темные ночи. – Их свет невидим, но не забыт, – напомнила она, приседая на корточки. – Потому что, хотя Солнца скрыты от наших глаз, это не значит, что их не существует.

Когда Лорель, разогнув колени, принялась вовсю вращать локтями, взгляд Алуэтт упал на длинный выпуклый шрам на внутренней стороне ее предплечья.

И мысли девушки снова ушли в сторону.

Вернулись к голограмме. Вернулись к карте. И к Марцеллу.

Как он пытался кончиками пальцев нащупать то, чего не было. Не было уже много лет. Каждому из живущих в убежище сестра Дениза удаляла «пленку». Алуэтт, как и любая из сестер, знала: тот, кто выполняет самую священную из миссий Обители – хранит драгоценную библиотеку, не должен позволить себя выследить.

– Жаворонок? – дальним эхом донесся до нее голос сестры Лорель.

Алуэтт моргнула, только теперь заметив, что замерла на месте. Она подняла взгляд на Лорель, оглянулась на других сестер. Те уже перешли к пятой составляющей ритуала – «Серому плащу», но и они тоже посматривали на нее. Сестра Мьюриэль бросила на Алуэтт из-под седых бровей добродушный, но встревоженный взгляд. Принципаль Франсин, разумеется, смотрела жестко и вопросительно. А у сестры Жаке между бровями пролегли две стрелки-морщинки, означавшие глубокую задумчивость.

– Все хорошо? – Сестра Лорель, как всегда, была мила и, похоже, ничего не подозревала.

Алуэтт поспешно кивнула:

– Да-да.

Но, включаясь в упражнение, где руки сходились над головой, воздавая честь облачному одеялу, сохранявшему на Латерре достаточное для выживания тепло, она отчетливо понимала, что с ней творится неладное.

Мозг так и зудел вопросами, на которые никто не желал отвечать. Даже сестра Жаке – уж от нее-то Алуэтт всегда ждала откровенности – поспешила свернуть урок, лишь бы не сказать лишнего. Просто сбежала, наболтав какой-то чепухи о том, как приобретаются знания.

«Возможно, они скрыты в нас изначально, но их все же можно отыскать и снаружи».

Понимание обрушилось на Алуэтт, как метеорит на планету.

Снаружи!

К тому времени как сестра Лорель закончила «Заход Солнц» – последний из ритуалов, составляющих Урок Спокойствия, – Алуэтт уже знала, что ей делать. Она поняла, что пыталась подсказать ей сестра Жаке. Здесь ответов не найдешь. Их просто нет в Обители, где все укрыто темнотой и тенями. Где повсюду одно лишь сплошное молчание.