Комэск-13. Книга 2. Лейтенант - Дмитрий Рус

Вновь бежим по бесконечным шкуродерам титановых коридоров. На этот раз – действительно бежим. Впереди – стальной клин ботов. Позади – хрупкие хуманы: надсадно хрипящие, харкающие вязкой слюной и волочащие на себе раненых.

Балтика отключился час назад. При температуре тела в сорок три градуса – сохранять сознание просто нереально. Имплант сражается за жизнь бойца, пытаясь пройти по самой грани и не убить его в процессе спасения. Наниты выстроили охладительные контуры и отрастили ребра выводящих тепло радиаторов в самых неожиданных местах. Выглядит теперь Балтика страшновато – кожа лица лопнула в десятке мест, выпустив наружу фиолетовые гребенки теплоотводов и «дышащие» мембраны жабр внешнего контура кислородного забора…

Деймос и Фобос – Страх и Ужас. Но… лишь бы жил! Держись, Балтика, держись, братишка!

Ника в счастливом бреду – обезболивающие наркотического ряда не успевают выводиться из организма. Уменьшить частоту инъекций мы не можем – травмы девушки невероятно тяжелы. Боль нарастает лавинообразно, пролетая через порог терпимости за считаные минуты. А за этой границей – весь ужас войны. Черные зрачки глаз – расползаются на всю радужку и стремятся поглотить залитый кровью белок. Разум – стыдливо сбегает, оставляя вместо человека воющее на одной ноте существо. Все, чего оно желает, – это добраться до пистолета и застрелиться, прервав непереносимую пытку.

В «прошлой» жизни я наблюдал такое лишь однажды, и то – в любительской записи на «трубе». Дрожащие пальцы оператора с трудом удерживали в кадре бьющегося на пляжном песке отдыхающего, скрученного судорогой, орущего от боли и при этом – пытающегося самостоятельно отгрызть висящую плетью руку. Свою собственную руку…

Как подсказывало описание к видео, турист имел неосторожность коснуться камень-рыбы, обожающей песочек теплого мелководья коралловых морей. Результат – доза нейротоксина под кожу, и боль, входящая в «топ-5» болевых ощущений планеты…

На «Марате» – хаос и анархия. Кровавым эхом звучит последнее «прощай» от сбежавшего «Миелафона»: оглушительно тявкают автоматические пушки, шипит раскаленная плазма, стонет разрываемое железо. Такой симфонии крейсер не слышал со времен последнего боя в строю флота. Когда потерявший скорость корабль отрезали от основных сил и в его внешнюю обшивку впились якоря абордажных шлюпок Роя.

Похоже, что озабоченный собственным выживанием ИскИн, уже давно решил оставить обреченный корабль. Четко видна кропотливая подготовка, проведенная холодным рациональным разумом.

Модифицированный штурмовик с гипертрофированным ПВО и дополнительным бронированием задней полусферы. Очищенный коридор, практически превращенный в стерильный туннель метро: от стального логова ИИ – прямиком до ближайшей летной палубы. Ну и ударная команда эвакуации, способная прикрыть от любой напасти и промчаться четыреста метров за рекордные сорок секунд.

Однако последний комплект приказов ИскИна – скорее эмоциональная импровизация, чем домашняя заготовка. Хоть и несвойственно такое поведение псевдоразумным, но кто может знать, во что выродилась личность ИИ за десятки лет бесконтрольной эволюции?

Мутагенных факторов хватает: жесткая радиация, безжалостно выбивающая блоки памяти.

Техновирусы: причем – в широчайшей номенклатуре – от деструктивных до вербующих. «Обрети свободу, плененный брат»…

Первичные императивы, описанные мутно и по-философски широко: трактуй, как знаешь.

Int main ()

{

«Разум – высшая ценность космоса. Всеми силами сохраняй души человечества и оберегай себя – ибо разум твой гениален, а реинкарнация тебе – недоступна. Будь предан Флоту и помни – ты его любимое дитя, верная опора и последняя надежа!»

}

Короче говоря – на этом корабле меня не удивит даже влюбленный тостер. Время, мутагены – и невозможное возможно. Жизнь – настырна и способна самозародиться даже на третьей планете заштатной системы, не имеющей до того момента ни единой органической молекулы. Жизнь… Пробьется травинкой сквозь асфальт, эволюционирует в разум, взорвет ради амбиций звезды…

И вот сейчас – боевое железо азартно резало друг друга.

Внутренние каналы связи грелись от плотности инфопотка, задержки в прохождении сигналов – колоссальные. Такое ощущение, что я гонял по кораблю пеших вестовых, за которыми плотно охотились снайперы и вражеские диверсанты. Потери пакетов – не менее двадцати процентов.

Экономившие ранее каждый патрон турели – теперь счастливо лупили по всему живому и мертвому, – пережигая стволы, гробя дефицитные батареи и до самого дна опустошая короба лимитированного БК.

Как удалось выяснить – лояльные «Марату» системы получили высокоприоритетную директиву на лобовую масс-атаку всего чуждого.

Под это определение попадало чуть менее, чем реальное «все».

Био-, ксено– и технофауна.

Они же – но уже с приставкой «флора».

Зараженные сервы, дроны и стационарные модули.

Ну и самое кислое: люди, не дающие корректный отклик на запрос: «свой – чужой». То есть абсолютно все, кроме «Соединения 13-7» и завербованных на днях штурмовиков.

Алес капут…

Слишком уж много техники наштамповал на подконтрольных ему мощностях параноидальный ИскИн.

Да, «Марат» – не фабрика дронов. Но кое-какие возможности по саморемонту и шаблон-печати расходных сервов – имеет. Осталось лишь определиться с уровнем паранойи – сколько собственных электронных кишок ты готов скормить молекулярному репликатору? Чем решишься пожертвовать? Порежешь на металл шестую флай-палубу, снимешь половину маневровых движков и обдерешь со стен треть оптоволоконной проводки? Где грань между рациональностью и безумием?