Комэск-13. Книга 2. Лейтенант - Дмитрий Рус

– Крак! – И человек рванулся всем телом, вкладывая все заемные силы в единственную попытку.

– Чавк! – И плоть оказалась самым слабым звеном!

Сорвавшийся с живых крючьев мужчина откатился в сторону, пятная палубу густой, комковатой кровью. Зло оскалившись, он торжествующе заревел, словно медведь, соскочивший с рогатины зарвавшегося охотника.

Бросив короткий взгляд на призывно мигающий огнями боевой пульт, старшина принялся медленно и неуклюже подниматься на ноги. Лохмотья его почерневших губ шевелились, глухой сип с трудом складывался в слова.

– Сейчас… сейчас… потерпите еще немного… иначе сдохну…

Доковыляв до алой, фосфоресцирующей панели на стене, Пологов ударил кулаком по крупной кнопке с соответствующей пиктограммой. Пришло время воспользоваться столь тщательно сберегаемым аварийным комплектом.

Щиток спас-бокса рухнул вниз – никакой электроники, сплошная механика – открывая доступ к драгоценному содержимому.

По лицу старшины вновь побежали морщины-трещины. Болезненные, сочащиеся кровью и шевелящимися микроростками… Глядя на этот ужас, мало кто бы смог догадаться – человек счастливо улыбается.

Высохшая, практически мумифицировавшаяся рука метнулась в глубь ячейки. Первая добыча – увесистый прямоугольник автодока. Ухватить, прижать к бедру, дождаться самофиксации и замереть – в священном блаженстве!

Умная аптечка в панике заверещала, ужасаясь состоянию пациента и спешно фаршируя его иглами. А застывший человек – щурился подслеповатыми бельмами и улыбался…

Двадцать три секунды – время полного круга кровообращения. Реактивные препараты экстренной медицины добрались до самых отдаленных участков организма. Модифицированные антитела сцепились в яростной схватке с биоспорами. Универсальные стволовые клетки занялись восстановлением критически изношенных органов. Ну а дорогущие активные наниты вырабатывали коллективное решение по схеме ремонта унтер-офицерского импланта.

Тридцать одна секунда – и статус-маркер расходников автодока завершил свой жизненный цикл.

Зеленый-салатовый-желтый-оранжевый-красный-черный.

Аптечка пуста – в полукоматозное тело влили все, вплоть до последнего концентрата витаминного коктейля.

Комендор вновь открыл глаза. На этот раз взгляд был другим – в нем появился живой блеск и целый спектр отраженных эмоций. Настойчиво ползущий к старшине мох замер, распушил кисточки редких соцветий – словно прислушиваясь к чему-то, а затем торопливо пополз назад, стремясь укрыться в щелях изуродованной рубки.

Поздно…

Рука гвардейца вновь метнулась в глубь бокса, где в строгом порядке покоились драгоценные ништяки. Вбитые еще в учебке рефлексы не подвели – правильный и единственно возможный захват – легко освободил из креплений многофункциональный фростер «ДМ-8».

Бонус аварийного комплекта – оружие не залочено на конкретного пользователя – бери и стреляй!

Палец старшины сдвигает флажок рабочего режима в крайнее положение:

– Тушение очага возгорания. Эффективная дистанция – 12 м, диаметр охлаждающего пятна – 2 м, температура струи – 80 °С.

Неторопливый разворот всем корпусом к панически улепетывающему мху. Канонир вскидывает фростер, глядит на растение сквозь прицельную рамку и вновь улыбается. Мох смешон – торопливо поглощает миллиметры, словно загнанная улитка с выпученными от ужаса глазами.

– И месть придет… – Пологов давит на гашетку, мгновенно превращая рубку в филиал Арктики.

Шоковая заморозка убивает все живое. Стены покрываются ледяной коркой, а влажный воздух наполняется хлопьями снега. Биосфера крейсера к таким условиям не приспособлена. Внутренний микроклимат корабля ближе к азиатским джунглям – горячим и влажным.

Попавший под выхлоп мох – корчится, хрустит и застывает нелепым ковром. Витающие вокруг споры выпадают потрескавшимися льдинками – замерзшая влага разрывает внутреннюю структуру растений.

Двенадцать секунд воздействия. Заряд батареи просел на шесть процентов, температура в рубке упала до минусовой.

Старшина убрал палец с гашетки и отложил оружие в сторону. Торопливо сорвал с себя остатки прогнившей одежды, с сожалением покосился на дальнюю стену рубки. Где-то там, среди скрученного давним взрывом железа, должна находиться гигиеническая кабина…

Пологов вновь запустил свои жадные руки в спасбокс. Многократное нажатие на кнопку дозатора аварийного рациона, и на ладонь упали четыре крупные пилюли. Каждая – семьсот полноценных килокалорий. Еда могла бы подождать, но потерять от голодухи сознание – никак нельзя!

Рев тревожного пульта стал все настойчивей. Монотонное попискивание дальномера все ускоряло свой бег – дистанция до неизвестной цели сокращалась.

– Сейчас, сейчас… – Старшина торопился, долг и инстинкт самосохранения схлестнулись в отчаянной схватке.

Канонир выхватил из бокса широкий пояс армейского спас-скафа. Повезло – шкафчик в офицерской комплектации – аварийные наборы для рядового состава значительно беднее.

Силовой скафандр штука сложная и тупо дорогая – гражданские аналоги начинаются от суммы в шестьдесят тысяч рублей. Гениальное творение физиков и математиков: тонкое кружево полей и запредельная плотность накопительных элементов.

Защелкнув пояс на талии, Пологов мазнул пальцами по активатору. Секундная подстройка, выход на режим, оценка внешней среды – и фигура гвардейца укуталась в зеркально-оранжевую пленку. Побочный эффект – автоматическое включение SOS-маяка. Все ж таки скаф не туристический инвентарь, а средство индивидуального спасения.

Все согласно уставу. Вначале – обеспечить собственное минимально гарантированное выживание, затем – занять место на боевом посту. Та же суровая логика, что и при атмосферных полетах. В случае разгерметизации – надень кислородную маску сам, а уж потом – своему ребенку. Злая математика жизни – лучше один живой взрослый, чем два потенциальных трупа…

Вот теперь – Пологов рванулся к пульту. Все еще неуклюже, кренясь и покачиваясь, но при этом зло скалясь и нарочно кроша ногами замерзший мох.

Боевой пост! Оживший, мигающий огнями, развернувший десятки плоских голо-мониторов и объемных проекций, зовущий на всех частотах и дарящий божественную мощь башни Главного Калибра.

Правда, из двух стволов жив только один. И тот – воскрес исключительно чудом, лишь после вдумчивой недельной работы системы саморемонта.

Со снарядами примерно так же, если не хуже. Один. Ровно один снаряд в барабане, загруженный неизвестными бойцами, неожиданно объявившимися в резервном «Каземате-2». Объявившимися, и так же неожиданно пропавшими… Может, и накрыло самих заряжающих. Человек – тварь хрупкая. Много ли ей надо?

Пологов ворвался в контрольную зону пульта и смело рухнул в пустоту. Тело подхватили гравитационные захваты рабочего места старшего оператора управления огнем. Должность – офицерская, но доступ у канонира имелся. «Марат» щедро одарил его нужными правами и обязанностями. Как старшего по званию среди башенной команды.