Пена дней - Борис Виан

— Видишь, — сказал Колен, — мы уже не кладемскатерти.

— Да это не имеет никакого значения, — сказалШик, — но я все же не понимаю, почему стол такой жирный.

— Не знаю, — рассеянно сказал Колен. —Кажется, его не удается отмыть. Жир все время проступает откуда-то изнутри.

— Скажи, ведь прежде у вас был шерстяной ковер,правда? — спросил Шик. — А этот выглядит хлопчатобумажным.

— Ковер тот же самый. Не думаю, чтобы он изменился.

— Странно, но почему-то мне кажется, что все вокругкак-то уменьшилось и потускнело. Николя принес жирный суп, в котором плавалочто-то вроде гренок. Он налил им по полной тарелке.

— Что это такое, Николя? — спросил Шик.

— Бульон из кубиков, заправленный макаронноймукой, — ответил Николя.

— Высший класс!

— А! Вы нашли этот рецепт у Гуффе? —поинтересовался Шик.

— Скажете тоже! Это рецепт де Помиана. Гуффе годитсятолько для снобов, а кроме того, он требует особой кухонной аппаратуры!..

— Но ведь у нас все это есть!

— У нас? — возмутился Николя. — У нас толькогаз да голодильник, как у всех. Несете черт те что!

— Ну ладно, ладно, — сказал Шик и заерзал настуле, не зная, как продолжать разговор.

— Хочешь вина? — спросил Колен. — У меня впогребе осталось только вот это. Но оно недурное.

Шик протянул свой стакан.

— Позавчера Ализа приходила навестить Хлою. Я, ксожалению, ее не видел. А вчера Николя отвез Хлою в горы…

— Знаю, Ализа мне говорила, — сказал Шик.

— Я получил счет от профессора д'Эрьмо. На большуюсумму. Видимо, это толковый врач.

У Колена болела голова. Ему хотелось, чтобы Шик болтал безумолку, рассказывал какие-нибудь истории, неважно, какие, лишь бы говорил. АШик сосредоточенно глядел на окно. Вдруг он встал и, вынув из кармана складнойметр, пошел мерить раму.

— Мне кажется, здесь что-то изменилось, — сказалон.

— Разве? — равнодушно спросил Колен.

— Окно заметно сузилось, и комната тоже…

— Как это может быть? С точки зрения здравого смысла…Шик не ответил. Он достал записную книжку и карандаш и записал какие-то цифры.

— Ты нашел работу? — спросил он.

— Нет. Но сегодня после обеда меня ждут в одном месте,завтра в другом.

— А какого рода работу ты, собственно говоря, ищешь?

— О, какую угодно, лишь бы платили деньги. Цветы стояточень дорого.

— Да, — сказал Шик.

— Кстати, а как твоя работа?

— Меня заменял один тип, потому что я был занят другимиделами…

— Начальство не возражало? — спросил Колен.

— Нет, все шло хорошо, он оказался весьма компетентен.

— Ну и что?

— Когда я решил вновь приступить к работе, они сказали,что мой заместитель их вполне устраивает, ну а мне, если я захочу, они могутпредложить другое место. Только вот платят там куда меньше…

— Твой дядя больше не будет давать тебе денег, —сказал Колен. Он произнес эту фразу не в виде вопроса, а утвердительно,настолько это казалось ему очевидным.

— Я уже не смогу у него ничего попросить, — сказалШик. — Он умер…

— Ты мне этого не говорил…

— Это неинтересно, — пробормотал Шик. Николя принесявно давно не чищенную сковородку, на которой метались три черные сосиски.

— Придется их есть в таком виде, — сказалон, — я не могу с ними справиться, у них какая-то немыслимая живучесть.Азотной кислоты плеснул, видите, как они почернели, а все равно не сдохли.

Колену удалось пронзить вилкой, как острогой, одну изсосисок, она изогнулась в агонии и замерла.

— Одна готова, — сказал он. — Теперь валяйты, Шик.

— Попробую, но это не легко.

Поединок затянулся, и Шик заляпал жиром весь стол.

— Черт побери!

— Не имеет значения, — сказал Николя, —дереву жир полезен. В конце концов Шику все же удалось схватить сосиску, атретью Николя унес на кухню.

— Не пойму, в чем тут дело. Но ведь раньше у вас всебыло не так, как сейчас?

— Нет, — признался Колен. — Все стало другим.И я ничего не могу поделать. Как проказа! Это началось с того дня, как яразменял последний инфлянк…

— Как, у тебя больше ничего нет?

— Почти, — ответил Колен. — Я заплатил впередза санаторий в горах и за цветы, потому что мне ничего не надо, лишь бы спастиХлою. Но и без того все идет как-то наперекосяк. Шик доел сосиску.

— А теперь я тебе покажу наш коридор, — сказалКолен. По обеим сторонам коридора и окна было видно по тусклому, бледному,испещренному темными пятнами солнцу. Нескольким тощим пучкам лучей все жеудавалось пробиться сквозь стекло, но, касаясь керамических плиток, преждетаких сверкающих, они разжижались и стекали на пол, оставляя за собой длинныевлажные следы. От стен несло сыростью. Мышка с черными усиками сделала себе в углугнездо на сваях. Она уже не могла, как прежде, играть на полу золотыми лучами.Зарывшись в ворох крошечных лоскутков, она вся тряслась, а ее длинные усыслиплись от сырости. Некоторое время ей, правда, удавалось понемногу отскребатькерамические плитки, чтобы они сверкали по-прежнему. Но работа эта былачрезмерной для ее маленьких лапок, и она, вконец выбившись из сил и дрожамелкой дрожью, забилась в свой уголок.