Пена дней - Борис Виан

Колен и Шик толкнули входную дверь аптеки. Раздалось громкое«дзын-н-нь!», и дверное стекло упало на сложную композицию из колб и иныхпредметов лабораторного оборудования. Тут же вышел аптекарь, оповещенный этимшумом. Он был высокий, старый и худой, седые патлы султаном торчали на егоголове. Он кинулся к своей конторке, схватил телефонную трубку и набрал номер сбыстротой, свидетельствующей о многолетнем навыке. Алло!

Голос аптекаря был подобен гуденью сигнального рожка втумане. И пол под его плоскостопными огромными черными ногами раскачивалсявперед-назад, вперед-назад, а мельчайшие брызги долетали до прилавка.

— Алло!.. Это мастерская Гершвина?.. Я прошу вас сновавставить у меня стекло во входную дверь… Через пятнадцать минут?..Поторопитесь, пожалуйста, а то может прийти новый клиент… Хорошо… — Он бросилтрубку, которая тут же повисла на рычаге. — Чем могу служить, господа?

— Пожалуйста, изготовьте этот препарат, — сказалКолен. Изготовить препарат значит препарировать, а препарируют трупы, поэтомусначала изготовим труп.

Аптекарь взял рецепт, сложил его пополам, так что получиласьдлинная узкая полоска, и отправил его в настольную гильотину. Сказано,сделано! — И он нажал кнопку.

Нож гильотины ударил по рецепту, он вздрогнул и затих.

— Заходите часов в шесть вечера, лекарство будетготово, — сказал аптекарь.

— Дело в том, — сказал Колен, — что этосрочно.

— Нельзя ли его сейчас получить? — добавил Шик.

— Хорошо. Тогда подождите немного, я тут же этим займусь.

Колен и Шик сели напротив конторки на скамейку, обтянутуюпурпурным бархатом, и стали ждать. А аптекарь согнулся в три погибели и почтибез шума пополз через потайной ход в лабораторию. Звук скольжения его тела попаркету становился все тише, а потом и совсем замер.

Колен и Шик обвели взглядом стены. На покрытых паутиноймедных полках рядами стояли банки с простыми химическими веществами и сготовыми сильнодействующими препаратами. Последняя банка в каждом рядуфлюоресцировала. В большой конической колбе из толстого корродированного стеклараздутые головастики штопором ввинчивались в воду, но, едва достигнув дна,стрелой взмывали вверх, чтобы снова начать свое винтовое движение, оставляя засобой белесый след взвихренной воды. В стоящем рядом аквариуме длиною внесколько метров аптекарь устроил испытательный полигон для реактивных лягушек,и там же валялись те, что не выдержали перегрузок, однако и у них еще слабобились четыре сердца.

Всю стену за скамейкой, на которой сидели Шик и Колен,занимала фреска, изображавшая самого аптекаря (в костюме Цезаря Борджа наколеснице), предающегося весьма сомнительным забавам со своей матерью. Настолах стояло множество автоматов для изготовления пилюль, и некоторые из нихработали, хотя и не в полную мощь.

Пилюли, выкатывавшиеся из патрубков голубого стекла, тут жеподхватывались восковыми руками, которые расфасовывали их по пакетикам изгофрированной бумаги.

Колен встал со скамейки, чтобы получше рассмотреть ближайшийаппарат, и снял заржавевший кожух, который прикрывал механизм. Внутри оказалосьнекое составное животное, наполовину из плоти, наполовину из металла: оно безустали заглатывало лекарственное сырье и тут же извергало шарики правильнойформы.

— Гляди-ка, Шик, — сказал Колен.

— Что там? — спросил Шик.

— Поразительно! — воскликнул Колен.

Шик посмотрел. У животного были удлиненные челюсти, которыебыстро двигались из стороны в сторону. Сквозь прозрачную кожу можно было хорошоразглядеть трубчатые ребра из тонкой стали и вяло сокращающийся пищеварительныйтракт.

— Обыкновенный усовершенствованный кролик, —объяснил Шик.

— Ты думаешь?

— Это широко применяется. У животного сохраняют толькоту функцию, которая нужна. В данном случае этому кролику сохранили деятельностьпищевода, но, конечно, без химических процессов. Это куда проще, чемизготовлять пилюли обычным способом.

— А чем он питается? — спросил Колен.

— Хромированными морковками. Их производили на заводе, гдея работал по совместительству. А кроме морковок ему дают химическиеингредиенты, необходимые для производства пилюль…

— Отличная выдумка, — сказал Колен. — Ипилюли получаются первоклассные.

— Да, — согласился Шик, — очень круглые.

— Послушай… — начал Колен, снова садясь.

— Что?

— Сколько у тебя осталось от тех двадцати пяти тысячинфлянков, которые я тебе дал перед нашим отъездом?

— Гм…

— Тебе давно пора жениться на Ализе. Так длиться неможет, ей, должно быть, очень обидно…

— Да…

— Ну, двадцать тысяч инфлянков у тебя, надеюсь, ещеесть… Как-никак… Этих денег хватит для женитьбы…

— Дело в том, что… — Шик запнулся и замолчал, так каксказать это было трудно.

— В чем же все-таки дело? — настаивалКолен. — Не у тебя одного денежные затруднения…

— Знаю, знаю, — сказал Шик.

— Так что же?

А то, что у меня осталось всего три тысячи двести инфлянков.

Колен разом почувствовал себя очень усталым. В голове сшумом морского прибоя вращались разные колючие и тусклые предметы. Он с трудомсобрался с силами.

— Это неправда, — проговорил он наконец. Он былизмотан, так измотан, словно только что прошел трассу стипль-чеза со стеком.Это неправда, — повторил Колен. — Ты шутишь!.. Нет, — сказалШик.

Шик ковырял пальцем угол стола, возле которого стоял. Пилюливкатывались в стеклянные патрубки с легким постукиванием, напоминающим тихуюбарабанную дробь да еще шорох гофрированной бумаги в восковых руках, — этизвуки создавали атмосферу восточного ресторана.

— Куда ты их дел? — спросил Колен.

Я покупал Партра. — Шик сунул руку в карман. — Вотвзгляни на этот экземпляр. Я вчера его раздобыл. Разве не чудо?

Это было издание «Мертвецов без потребления» в сафьяновомпереплете, отделанном жемчугом, с комментариями Кьеркегора.

Колен взял книжку, уставился на нее, полистал, но видел нестраницы, а глаза Ализы во время его свадьбы, ее восхищенно-печальный взгляд,которым она окинула подвенечное платье Хлои. Но Шик не мог этого понять: он неглядел выше книжного прилавка.