Пена дней - Борис Виан

Николя остановился посреди коридора. Два солнца и в самомделе теперь не заливали его, как прежде. Желтые керамические плитки как-топотускнели, они словно подернулись легкой пеленой, и солнечные лучи, вместотого чтобы, разбиваясь, разлетаться во все стороны брызгами мельчайшихметаллических шариков, вяло лились на пол и растекались по нему бесформеннымилужицами. Стены, изгрызенные солнечными зайчиками, уже не сверкали так ровно,как прежде.

Впрочем, мышки, казалось, не были встревожены этимиизменениями, не считая, правда, серой с черными усиками — ее удрученный вид сразуже поразил Николя. Но он подумал, что мышка просто не хотела так быстровозвращаться домой, что она тоскует по новым знакомым, которых приобрела завремя путешествия.

— Ты недовольна? — спросил он ее.

Мышка с отвращением указала Николя на стены.

— Да, — согласился Николя. — Что-то здесьизменилось. Раньше было лучше. Не пойму, в чем тут дело…

Мышка на минуту словно задумалась, потом горестно покачалаголовой и беспомощно развела лапками.

— Я тоже не понимаю, — сказал Николя. — Дажекогда протираешь стекла, ничего не меняется. Видимо, воздух здесь стал едким…

Он еще постоял в задумчивости, покачал, и свою очередь,головой и пошел дальше. Мышка же скрестила лапки на груди и с отсутствующимвидом принялась жевать, но тут же сплюнула, почувствовав вкус жевательнойрезинки для кошек. Продавец, видно, ошибся.

Хлоя и Колен завтракали.

— Ну как? — спросил Николя, заглянув встоловую. — Дело идет на поправку?

— Гляди-ка! — воскликнул Колен. — Наконец-тоты заговорил нормально.

— Я не в форменной обуви, — объяснил Николя.

— Я чувствую себя неплохо, — сказала Хлоя.

Глаза ее блестели, щеки заливал румянец, и по всему быловидно, что она счастлива вернуться домой.

— Она съела полпирога с курицей, — сказал Колен.

— Очень рад. Я его испек, не заглядывая в труды Гуффе.

— Ну, что будем делать, Хлоя? — спросил Колен.

— И когда обедать? — спросил Николя.

— Мне хочется пойти вместе с вами двумя, и с Ализой, ис Исидой на каток, и в магазины, и на вечеринку, — сказала Хлоя. — Иеще мне хочется купить зеленое кольцо.

— Ясно, — сказал Николя. — Тогда я, не теряявремени займусь обедом.

— Только, пожалуйста, Николя, не надевай своейшоферской одежды, — попросила Хлоя. — А то с тобой очень утомительноразговаривать. И тебе придется лишний раз переодеваться.

— Я пойду возьму деньги из сейфа, а ты, Хлоя, позвонидрузьям. Мы отлично проведем день.

— Иду звонить, — сказала Хлоя. Она встала из-застола, побежала к телефону, сняла трубку и пронзительно мяукнула. Это означало,что ее надо соединить с Шиком.

Николя убирал со стола. Он нажал на рычажок, а грязнаяпосуда поползла на кухню, прямо в мойку, по спрятанной под ковром широкойпневматической трубе. Затем он вышел в коридор.

Мышка, стоя на задних лапках, передними скребла одну изпотускневших кафельных плиток. Протертый ею уголок сверкал, как прежде.

— Вот это да! — воскликнул Николя. — У тебяполучается!.. Невероятно!.. Мышка остановилась и, тяжело дыша, протянула Николясвои стертые в кровь лапки.

— О, ты себя изувечила!.. — сказал Николя. —Брось это. В конце концов, здесь и так немало солнца. Пошли, я тебя полечу.

Николя сунул мышку в нагрудный карман, а она, все ещезадыхаясь и полузакрыв глаза, выставила наружу свои бедные, израненные лапки.

Колен, напевая, быстро вращал ручки замков своего сейфа.Тревога, которая мучила его все последние дни, отлегла от сердца, и оно, это ончувствовал, обрело теперь форму апельсина. Бело-мраморный сейф с аметистовымичерно-зелеными ручками был украшен инкрустациями из слоновой кости. Шкалауказывала на наличие шестидесяти тысяч инфлянков.