Доктор Кто. Пленник далеков - Тревор Баксендейл

Он был желтый и налитый кровью, с одним-единственным черным зрачком.

В грузовом отсеке воцарилась тишина; сразу сделалось жарко и тесно, словно из склада помещение вмиг превратилось в тюремную камеру. Все собственной шкурой ощущали, что у них на глазах творится нечто необычайное.

Глаз дернулся, словно фокусируясь, и зашевелился в глазнице.

– Мужик, – прокомментировал Передний Край, – ну и урод же ты.

– Молчал бы! – рявкнул Доктор. – Сам небось не мальчик с плаката по меркам Скаро.

– Куда уж мне, – отозвался Край. – Для них явно тебя фотографировали.

– Ну да, для плакатов «разыскивается».

– А ну заткнулись оба! – сказал Боуман.

Он выступил вперед и пригвоздил мутанта взглядом.

– Ты меня слышишь?

В ответ послышался слабый бульк. Лампочки на куполе далека, как ни странно, бледно мигнули.

– Он все еще подключен, – догадался Скрам, нагибаясь к клубку проводков и трубочек, тянувшихся от подрагивающей плоти далека в глубины бронированной башни.

– Назад! – Доктор поспешно оттащил его в сторону.

В тот же миг черная присоска на конце обездвиженной руки далека судорожно сжалась, словно пытаясь ухватить Скрама за голову.

– Эге! – Передний Край взвел бластер и направил его прямо в мигающий глаз существа. – Полегче там, мальчик.

Присоска продолжила с чавканьем хвататься за воздух. Конечность задергалась в железной хватке погрузчика, и далек издал длинный, тихий стон отчаяния.

– Кажется, до тебя дошло, парень, – с удовлетворением констатировал Передний Край. – Мы держим тебя за…

– Достаточно! – рыкнул Боуман и повернулся к далеку. – Ты находишься на борту «Бродяги». Я – капитан Джон Боуман, а это моя команда. Ты – наш пленник.

– Думаю, об этом он уже догадался, – вставил Доктор.

– А ты не лезь, – предостерег его Боуман.

– Не могу.

– Можешь. Скажешь еще слово, и я прикажу Переднему Краю тебя отсюда вышвырнуть. Понятно?

Тот подтвердил слова командира каменным выражением физиономии.

– Ты был среди далеков, высадившихся на планете Хурала, – продолжал Боуман, обращаясь к висящему узнику. – Что вы там делали?

– Он не ответит, – сообщил Доктор.

– Край!

– Да хорошо, хорошо, – при виде надвигающегося штурмовика Доктор поднял руки. – Я не скажу больше ни слова. И далек, между прочим, тоже.

Боуман холодно улыбнулся.

– Посмотрим. Итак, далек. Я знаю, что ты меня слышишь. И знаю, что ты меня понимаешь.

Боуман присел на корточки, очутившись на одном уровне с существом.

– Мы тут все гуманоиды и умеем вести себя разумно. Выбор за тобой. Поговори с нами, расскажи все, что мы хотим узнать, и жизнь твоя сразу станет куда проще. Если сотрудничать ты не желаешь – что ж, она станет сложнее. Я не хочу, чтобы мои люди вели себя скверно, но если другого выхода нет… пусть будет так.

Единственный далеков глаз уставился на говорившего со свирепой, почти осязаемой ненавистью… но его обладатель не вымолвил ни слова.

– Это твой окончательный ответ?

Глаз закрылся.

– Очень хорошо, – Боуман встал. – У тебя с собой оборудование, которое я просил, Скрам?

Тот выкатил вперед столик на колесиках. На подносе скромно поблескивал набор инструментов.

– Ты же не серьезно… – сказал Доктор.

– Сам знаешь, что серьезно, – мрачно отозвался Боуман.

– Я не могу этого позволить.

Боуман поднял бровь.

– Ты тут не командуешь, Доктор. Зато командую я. Мне нужны кое-какие ответы от этого мерзкого сукина сына, и я намерен их получить – любыми доступными мне средствами.

– Ты же не такой, Боуман! – яростно заспорил Доктор. – Ты лучше! Ты человек! Не делай этого. Стой на том, во что ты веришь!

– Я верю в Стеллу. И в народ Авроса. А ты во что веришь, Доктор?

– Уж во что-то получше этого, – отрезал Доктор, ткнув пальцем в далека. – В человечность!

– Чрезвычайно ценное качество, – вздохнул Боуман. – Да вот только далекам на него плевать. Они вообще не понимают, что это такое. Оно для них лишнее, его нужно искоренить – вместе с человечеством. И ради этого они пойдут на все, это ты и сам знаешь. Они ни перед чем не остановятся, чтобы нас уничтожить – и я тоже, если хочу их остановить.

– У нас только один далек. И он практически беззащитен.