Доктор Кто. Пленник далеков - Тревор Баксендейл

– Мне жаль…

– «Жаль» тут недостаточно! – Боуман запустил Доктора через всю рубку; тот пролетел до противоположной переборки, встретился с нею и рухнул на пол бесформенной кучей. – «Жаль» ни разу недостаточно!

Доктор медленно и с трудом поднялся на четвереньки. Каждая его косточка все еще гудела от столкновения со стеной, а рот саднило. Пиджак спереди, где за него ухватились гигантские кулаки Боумана, помялся.

– Не трудись вставать, – угрожающе пророкотал капитан, – если не хочешь, чтобы тебя опять уложили.

Доктор потрогал губу: она треснула, и на пальце осталась кровь.

– Ты знаешь больше, чем говоришь, – продолжал настаивать Боуман. – Ты знаешь, что происходит, так ведь?

Скрам и Передний Край наблюдали за стычкой: первый явно нервничал, зато второй откровенно скалился.

– Тебе лучше выложить нам все, что знаешь, парень. Иначе придется тебя заставить.

Доктор медленно встал и выпрямился во весь рост. Он был ничуть не ниже Боумана и мог поглядеть тому прямо в глаза – что он и сделал: не мигая, взглядом холодным и ровным.

– Если хочешь, можешь продолжать меня избивать, – сообщил ему Доктор. – Прямо здесь и сейчас. Давай, ни в чем себе не отказывай. Если надо, твои парни могут подержать меня за руки. А, ребята? Поможете?

Скрам затряс головой, и даже Передний Край отвел взгляд.

– Ты тратишь мое время, – сказал Боуман.

– Я никогда не трачу время. Ну, давай. Вот он я.

Доктор широко раскинул руки.

– Поработай кулаками, выбей из меня еще немного крови. Нужно же куда-то девать твой гнев и отчаяние. Не держи в себе, Боуман, – я же невооружен. Я просто костлявый парень в костюмчике. В чем дело? Ну, хочешь, я облегчу тебе задачу? – и Доктор вытащил очки и водрузил их себе на нос. – Вот, так лучше? А теперь давай уже! Задай мне как следует! Разберись со мной!

Доктор уже почти орал ему в лицо. Капитан «Бродяги» не отводил взгляда и не двигался, но мускулы у него на физиономии дрожали от едва сдерживаемой ярости.

Между ними вдруг возникла Корал.

– Довольно. Все мы оплакиваем Аврос. И мы должны драться – с далеками, а не друг с другом.

Последовало долгое, убийственное молчание.

Доктор медленно сложил очки и сунул их в карман.

– Спасибо.

Боуман все еще кипел, но Корал как-то удалось не дать ему окончательно потерять голову. Он метнул в Доктора еще один гневный взгляд.

– Что далеки делали на Хурале? Чего они хотят? Здесь затевается что-то крупное, и я уверен, ты знаешь что.

Все взгляды обратились к Доктору.

– Еще раз: я не знаю, – ответил он всем сразу. – Я оказался в неправильном месте в неправильное время. На самом деле эти место и время неправильны настолько, что вам и воображения не хватит.

– Ты постоянно это говоришь, – процедил Передний Край. – Ни малейшего смысла!

– Я просто хочу знать, что далеки делали на «Путеводной звезде», – устало повторил Боуман. – Вот и все.

Скрам прочистил горло.

– На самом деле, капитан, я, возможно, знаю способ это выяснить.

В грузовом отсеке было холодно, и далек стоял заиндевелый.

Однако не настолько заиндевелый, как раньше.

По его сегментированным плечам бежала непрерывная струйка воды, капая с бластера и с присоски и собираясь лужицей на полу. Купол головы уже почти целиком оттаял.

– Что происходит? – спросил Боуман.

– Он размораживается, – сказал Доктор, широко раскрыв встревоженные глаза.

– Тебя никто не спрашивал, – отрезал капитан, поворачиваясь к Скраму. – Я думал, он мертв.

– Возможно, да, – ответил Скрам, обходя далека кругом и внимательно изучая панцирь. – Возможно, это просто автоматическая реакция брони.

– Но?

– Да, – встрял Передний Край, – мне тут тоже большое такое «но» мерещится.

– Но… я подумал, – сказал Скрам, – что броня – это на самом деле система жизнеобеспечения. Скорее всего, криозаряд не убил существо внутри, а просто заморозил. Именно то, что ему и полагается делать.

– Погодите.

Доктор выступил вперед, подошел к далеку и остановился, словно уговаривал себя сделать то, что собирался. Вытащив из кармана пиджака старый стетоскоп, он вставил оливы в уши и очень-очень осторожно приложил головку к панцирю далека.

Воцарилась тишина, нарушаемая только постоянным отдаленным гулом двигателей и – время от времени – капаньем тающего льда.

Доктор закрыл глаза и сосредоточился, потом передвинул стетоскоп и снова прислушался. И, наконец, попробовал решетку между бронзовыми шейными кольцами. Тут глаза его распахнулись, зрачки стремительно сузились; он выпрямился и стремительно отскочил от далека.

– Он живой, – прошептал Доктор. – Внутри он до сих пор жив.

– Я так и знал, – выдохнул Скрам.

Странный свет зажегся у него в глазах, устремленных на бронированное существо. По заиндевелым сферам цокольного уровня стекло еще немного воды.

– Он оттаивает себя изнутри. Панцирь делает это автоматически.

– Плохие новости, парень, – высказался Передний Край.

– Хуже не бывает, – подтвердил Доктор. – Он пока еще недостаточно силен, чтобы взять машину под контроль, но скоро станет…

– Твое мнение нас не особенно интересует, Доктор, – сказал Боуман. – Я вот знаю, что мы поймали себе живого далека. Не знаю никого, кому такой фокус удавался бы раньше.

– Даже еще лучше! – взволнованно подхватил Скрам. – Он оттаивает очень медленно и сейчас находится целиком под нашим контролем. Если мы сумеем его разоружить и отключить систему самоуничтожения, он станет совершенно безвредным.

– Далек никогда не бывает совершенно безвредным, – нахмурился Доктор.

– Так что ты предлагаешь, Скрам? – спросил Боуман, не обращая на него ни малейшего внимания.

– Я предлагаю открыть эту штуку, – просто сказал Скрам, – и задать ей несколько вопросов.