Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

– Смотри, народ уже собрался! Они сейчас уже грузиться собираются, что ли? – удивился Новиков.

– С разгрузкой хоть помогут, – пожал плечами флегматичный мастер.

Карпинский и Грауль с восторгом смотрели на приближающийся пароход. Словно картинка из прошлого, он притягивал завороженные взгляды – к берегу подходил, дышащий чёрным дымом…

– «Гром», – прочитал на боку судна Павел.

– Куда?! Стой! – закричал вдруг сзади Карпинский.

Оказалось, что крестьяне, собравшиеся у берега, разом бросились прочь от подходящего парохода. И Карпинский сейчас их точно не остановит. Раздавались судорожные выкрики, детский плач и ругательства вкупе со здравицами.

– Это просто корабль! Не надо бояться!

– Нечистая! Диавольская лодка!

Поляна вскоре опустела, остались лишь самые смелые или самые дурные. Кто-то не отрываясь смотрел на пароход, а кто-то уставился в землю, не смея поднять глаза.

– Пётр, оставь ты это дело! Сами потом подойдут, осмелеют и вернутся, – Грауль махнул рукой, подзывая посла Ангарии. – Сейчас разгружать ладьи будут – наверняка подводы понадобятся. Ты бы распорядился насчёт найма в Енисейске, чего время тянуть?

Тем временем паровая машина постепенно замолкала, а сам пароход пришвартовался у причала. Ладьи же за высвобожденные тросы подтягивали к берегу, чтобы, спустив мостки, начать разгрузку.

– Здорово, Павел! А где эта посольская морда? – Василий Новиков, дружок Карпинского со школьной скамьи, как обычно не баловал Петра обходительным отношением на людях. – Я ему жену привёз, а он где-то ошивается!

– За подводами побежал в острог, – проговорил Павел, поздоровавшись с Василием.

Подходя к самому Енисейску, Пётр в воротах едва не столкнулся с лошадьми Беклемишева и Измайлова, выезжавших из острога.

– Здравствуйте, Василий Михайлович и Василий Артёмович, – приветствовал обоих Карпинский, заставивший поморщиться Измайлова, который каждый раз поражался абсолютному отсутствию чинопочитания у ангарского посла. – У вас телеги в остроге имеются, свезти кое-чего пониже острога?

Чиновники удивлённо переглянулись:

– Ты, Пётр, верно как приказчик, речи ведёшь! Пошли кого-нибудь к дьяку, пущай он дельце и обдумает, – ответил ему Измайлов.

– А что за бесовская лодка, из коей чёрный адский дым наружу прёт? – вопросил в свою очередь Беклемишев, указав перстом на «Гром», с которого на причал сходили люди.

С лодий же уже начали споро и деловито сгружать груз, следуя коротким командам. Всё происходило чётко и слаженно, как будто до этого ангарцы проводили тренировки по погрузке-разгрузке.

– Почему бесовская-то лодка, Василий Михайлович? – Карпинский сделал несколько обиженное выражение лица. – Вы в кузнице бывали прежде?

– Ну, бывал, – отвечал приказный голова.

– Ну вот. А там то же самое, жарко, шумно, да дым валит. Так и здесь – уголь горит, дым от него и прёт, а железо стучит, судно по воде двигая. Вот и всё!

– Так кузница – ремесло исконное, с древнейших времён средь люда ведомое, – нахмурился Измайлов, несколько неуверенно, но всё же правя лошадь к прибрежному лугу.

– Пётр Лексеич, ты, в самом деле, проводил бы нас с воеводой до берега, – проговорил Беклемишев, слезая с коня, – ты же посол ангарский! А насчёт подвод не беспокойся, вона, Макарке своему скажи.

– Макар, хорошо, что ты тут! – Пётр подозвал своего помощника, который обретался у ворот, ожидая, пока уйдут Измайлов с Беклемишевым. Рядом был и Онфимка.

– Да, Пётр? – Макар опасливо обошёл скучающих царских чиновников. Онфим же спокойно прошёл промеж лошадей, погладив одну из них по морде.

– Вы, может быть, пока вниз пойдёте, к пристани? А я потом вас нагоню, – предложил Карпинский, враз открывшим рты от подобного политеса московитам.

– Короче, Макар, сейчас пойдёшь к дьякам в приказную избу, найми там подводы, сколько есть. И к берегу правь их. А ты, – Пётр упёр палец в мальчишку, – дуй к нам и собирай вещи, чтобы потом в одну из телег их по-быстрому сложить. Я тебе пару мужичков пришлю. Рацию не трогать! Я сам.

Раздав указания помощникам, Карпинский поспешил к причалу – на пароходе должна быть его Ленка.

– Бесовщина какая-то! – воскликнул Измайлов, понукая лошадь и кивая на стоящий у причала пароход.

– Погоди о бесовщине речи вести, – проговорил Беклемишев, – надобно впервой самим всё осмотреть крепко.

– Что-то ты, Василий Михайлович, больно расположен к людишкам ангарским, как я погляжу, – прищурился воевода енисейский. – Всяко заботу о них ведёшь, в заступ берёшь? Дело ли?

– А ежели и так! Нешто с ними, аки псы, лаяться следует? Сам видеть должон, какую силу крепкую они тут имеют, ты воевода всё же, – ответил Беклемишев и припустил лошадь по тропинке, ведущей вниз, к причалам.

Разбежавшиеся было крестьяне тем временем потихоньку возвращались к оставленным впопыхах котомкам, внимательно наблюдая за слаженной работой прибывших на испускающем дьявольский дым корабле людей. Промеж них уже ходили ангарские медики, высматривая нездоровых.

«Самодвижущаяся лодка без парусов и вёсел, коей и ветер не надобен. Не бывало прежде сего! – думал приказный голова. – И что с того, коли есть теперь такое диво», – сказал он сам себе.

– Ты обиду не держи, Василий Михайлович! – догнал Измайлов Беклемишева. – Я токмо для порядку оное спросил, всё же так и есть. Ишь, как споро!

Воевода перевёл взгляд на ангарцев. Все они были одинаково одеты в плотные кафтаны серого цвета, серые же штаны, заправленные в рыжие сапоги, с ружьями за спиной, сумкой для патронов на боку, висящей рядом с ножнами широкого ножа. Снимая оружие и составляя его пирамидками, да подшучивая друг над другом, они присоединялись к такелажным работам, с улыбками опустошая ладьи. Мелькали средь них и пара-тройка лиц тунгусов, что тут же отметил воевода. Тем временем, помимо переселяемых крестьян, на берегу собирался и енисейский люд.

– Эка! Смотри, Василий Михайлович! – Измайлов вдруг показал на нос парохода. – Никак девка! Да с ружьём!

Стоявшая на носу девица выглядывала кого-то на берегу, подняв солнцезащитные очки. Одета она была так же, как и остальные – серого цвета кафтан со штанами, но, по всей видимости, явно женского покроя, ладно смотревшийся на фигурке девушки. Енисейцы нечаянно залюбовались этой картиной. Вдруг, пискнув что-то, она помахала рукой кому-то на берегу и побежала к мосткам. Воевода и приказной голова тотчас обернулись: со стороны острога к причалу шёл ангарский посол Пётр Карпинский. Промчавшись мимо енисейцев, едва на задев их, девица повисла на шее посла.

– Никак, супружница евонная. Ишь ты, что за девки у ангарцев? – покачал головой Измайлов.

– Девка с ружьём – это неслыханно, мне даже не ведомо, как оное разуметь, Василий, – проговорил Беклемишев.