Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром - Дмитрий Хван

И тако ежели на чепь к пароходу взять лодии, так он будет тащить их по реке нально супротив течения, покуда уголь есть. А кормщика на пароходе и вовсе нету, есть рулевой, что вертит колесо, и куда он колесо повернёт, туда пароход и путь свой держит.

А ещё, великий государь, у ангарских людишек нету копий али сабель, токмо мушкеты и есть, да ещё в мушкет сей они нож прилаживают, яко копейное жало. Бают, что сечи они не приемлют, да только палят вовсю из мушкетов своих. А мушкеты оные князь ангарский Вячеслав Сокол хочет тебе, великий государь в обмен давать – за кажный мушкет просит он человечка с семьёю своей неразлучённого.

А ещё, известно мне, великий царь, что средь ангарцев холопства никоего нету, да и почтения твоих, государь, холопей тако же. Бают, что де в холопы итти немочно никому, а крестьянам от князя помочь идёт великая. И кажный крестьянин глас свой имает, яко боярин какой. А в дружине князя Сокола и девки оружные имеются и туземцы службишку служат. Наперво чистоту ангарцы блюдут, так и крестьян, что я доставил, они смотрели – нет ли гниды какой средь волосьев али ещё трути разной. Да некоторые морду скоблят от волосьёв, яко латынцы поганые.

А также хоть кресты православные ангарцы и носят да в Бога нашего веруют, нету в вере их силы, слабы они в вере. Бога не чтут, молитв не читают, символа веры не ведают и иконки нету ни единой. Однако же приобщиться к таинствам веры они зело желают, а князь Сокол челом бьёт о посылании в Ангарию служителей церкви нашей, да числом поболее, да женатых. А ещё князь сей признаёт, что де княжеству его под патриархом Московским быти. И желает, дабы прислал ты, великий государь, иерарха, чтобы тот рукоположил ангарского отца Кирилла в митрополиты Ангарские и Даурские, где оный верный служитель Церкви нашей ревностно паству окормляет и слово Христово язычникам несёт.

А ещё в Енисейске появился посол Ангарский, да он и вопрошает, если желаешь ты, великий царь, с ним говорити, то токмо скажи о том. И придет он, именем Петрушки Карпинского, на Москву с товарами ангарскими для погляду твоего царского и ружьишко возьмёт и ещё многое, отчего государству твоему, великий государь, многая прибыль учинится».

Ангарск. Середина лета 7147 (1639)

Кремль активно застраивался. Кирпичные, либо облицованные камнем одно– и двухэтажные строения плотно примыкали друг к другу, образуя тесные улочки с мостовыми, также мощенные камнем. Нашему современнику, попавшему сюда впервые, могло бы показаться, что он находится в небольшом прибалтийском городке. Но стоило ему пройти пару улочек и это впечатление сразу бы улетучилось – административно-жилая часть кремля занимала всего лишь до четверти его территории. Всё остальное место было освобождено от небольших деревянных построек, которые, будучи разобранными, заново собирались уже в посаде. В южной части кремля разбили небольшой сад с прудом, а с его боков примыкали теплицы и грядки, в которых Дарья и её ученики выращивали самые разнообразные лекарственные растения, что в изобилии водились в Прибайкалье. Теплицы упрятали за стены ещё и потому, что вид такого рода использования стекла был бы для современников этого века делом расточительным и неслыханным, хотя, казалось, переселенцев уже ничем не удивишь – они повидали в Ангарии всякого. Деревянные стены и башни кремля с весны постепенно разбирались, уступая место более прочному материалу. Оглядывая две башни, которые поднимались вверх уже в камне и покрытые строительными лесами, Соколов покачал головой: «Не успеем до снега довести…»

А через пару дней состоялось рабочее собрание по факту прибытия поморов и царского каравана крестьян. Тема обсуждения была важнейшая в Ангарском княжестве – людское пополнение. Этой весной население Ангарии разом увеличилось на семьсот шестьдесят восемь человек. Когда из Енисейска пришло сообщение от Карпинского о том, что пришёл царский караван с крестьянами, с души Вячеслава будто камень упал – всё-таки не подвёл Василий Михайлович, оправдал ожидания. Однако после того как Соколов пообщался с новенькими, потом послушал Дарью, оказалось, что не всё так гладко. Крестьян просто согнали с родных мест, причём своих же – волжских обитателей, а не обещанных полоняников. Да и пригнаны они были руками татар. Причём Дарья, узнав об этом, буквально рвала и метала. Как так?! Нахватать своих же крестьян!

– Типа казанцы тут виноваты, – усмехнулся Саляев, развалившись в кресле. – А царь Миша на белом коне!

– Не хочет царь ручки пачкать, – заметил Радек. – Вот как выпутался.

– Да, картинка мерзковатая получается. И мы в этом виноватые выходим, – Соколов задумался.

– Уж я этого Беклемишева спрошу об этом, когда он в Ангарске будет! – заявила супруга Вячеслава, сверкая глазами.

– Даша, успокойся, – Соколов приобнял жену за плечи. – Попробуй зайти с другой стороны – не всё так плохо, как ты думаешь.

– Да? А что же тут хорошего?

– Сама посуди, где у крестьянина лучшая доля по их невеликим потребностям? Да только из-за того, что им теперь не грозит голод и холод, работы до кровавых мозолей не будет, никто его смердом не назовёт, а дети будут образованны – разве это не говорит о том, что им, по сути, повезло? И я не говорю о лучшем быте и постепенной механизации труда.

– Да, это несомненно, – негромко проговорил профессор, отхлёбывая горячий медовый напиток.

– В целом я согласна, – пробурчала Дарья. – Но могли бы их спросить!

Мужчины в унисон засмеялись, а Саляев объяснил, не забывай, мол, где мы. Век разгула демократии ещё не наступил, тут последний век Средневековья.

– Но у нас никаким средневековьем и пахнуть не должно! – уверенно сказала княгиня, на что никаких возражений не последовало.

– Может, в этом и состоит наша миссия? Если учесть, что, попади мы куда-нибудь в более людные или цивилизованные места, то белели бы наши косточки уже давно, – пробормотал Радек, подперев кулаком голову.

На несколько минут профессор, казалось, выключился из неспешного разговора друзей и, придвинув к себе карту Забайкалья, долго всматривался в неё.

– На Ангаре новых поселений пока организовывать не будем, кроме Свирска. А будем укрупнять имеющиеся. Ангара и так постепенно обживается. Сейчас задача номер один – застолбить Амур, – объявил Соколов.

Соколов рассказал, что новости с Амура идут ободряющие. Сазонов прочно уселся в Албазине и установил контакт с местными, сделав ставку на одного из князей. Достаточно молодого, чтобы полностью попасть под влияние Алексея, и сироту, что исключало поползновения его родни. Пока с ним всё в порядке. Задача Сазонова была с ним обговорена – он должен был, набравшись сил и средств, занять устья Зеи, Сунгари и Уссури.

– А на Амур нам нужно перебрасывать молодые бездетные пары с Ангары. Новичков туда, конечно же, слать не будем.

– Тамара говорила о совхозах, – заметил профессор. – Думаю, это дело здравое – новичков надо понатаскать работой с новыми для них культурами, в первую очередь я говорю о картофеле и о помидорах. Помнится из истории, что именно с ними у крестьян были проблемы – вплоть до Екатерины Великой их заставляли растить картошку.