Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы - Глен Кук

Обняв Элану и хитро расположив руки так, чтобы ухватить ее за ягодицы, он пустился с ней в безумный танец.

– Да, это и впрямь он, – заметила Элана. – Сперва я не узнала его, поскольку он не раскрывал рта. Идемте же. Браги будет так рад снова вас видеть.

Элану тоже пощадило время. В медного цвета волосах виднелось лишь несколько седых прядей, и, несмотря на то что она родила многих детей, фигура оставалась по-прежнему стройной, о чем ей открыто сказала Непанта.

– Это настоящее искусство, – призналась Элана. – Никаких фальшивых трюков твоего лжечародея. Эта одежда проделала долгий путь из Сакуэску. Подарок отца королевы. Он надеется побывать здесь еще раз. – Она моргнула. – Только она и позволяет мне выглядеть лучше. Без нее я настоящая развалина.

В голосе Эланы прозвучала горечь, хотя она и пыталась мужественно ее скрыть.

– Время – величайший враг из всех, – заметил Насмешник. – Величайшее зло. Оно пожирает любую красоту, уничтожает любую надежду. – В словах его тоже чувствовалась горечь. – Это хищник, подстерегающий в засаде зверь, безвозвратный разрушитель, – изложил он суть известной загадки.

Вокруг полно было народа – аристократы из Кавелина, полковники армии и Гильдии Наемников, представители дипломатических кругов. В зале царило веселье. Люди, в течение всего года бывшие смертельными врагами, праздновали словно лучшие друзья. Ибо они вместе делили немалые тяготы в тени крыльев смерти в тот, теперь уже далекий, день, когда, отложив в сторону распри, встали общим фронтом против Империи Ужаса… и победили непобедимую армию.

Среди них были и прекрасные женщины, каких Насмешник видел до сих пор лишь во сне. Из всех свидетельств могущества и богатства именно они произвели на него наибольшее впечатление.

– Скандал, – заявил он. – Полнейший скандал. Опустошенность. Упадок. Триумф сибаритства. О грех, имя твое – женщина… Буду отважно пытаться владеть собой, однако опасаюсь, что языка своего мне более не сдержать. Может хлынуть поток пламенных речей, осуждающих грешную жизнь собравшихся. Позор! – Он уставился на стройную длинноволосую блондинку, которая самим лишь фактом своего существования превращала его позвоночник в желе. Переведя взгляд на жену, он широко улыбнулся. – Помнишь отрывок из «Чародеев Ильказара», с перечнем грехов? Он мог бы стать неплохой канвой для моей речи, разве нет?

Непанта улыбнулась и покачала головой:

– Вряд ли здесь подходящее место. И время тоже. Они могут подумать, будто ты говоришь серьезно.

– Тут полно денег. Сама посмотри. Я, первоклассный оратор, плету паутину из слов. В этом сообществе, в соответствии со знаменитым законом средних чисел, должен существовать по крайней мере один экземпляр полного глупца, а вероятнее всего – двадцать три таких экземпляра. Хей! Даже больше – почему бы и нет? Только представь. Я, великий знаток паучьих обычаев, бросаюсь на представившийся случай и ловлю его в сети – в отличие от паука, крайне нежно, и медленно его высасываю.

Элана тоже покачала головой:

– Он нисколько не изменился. Ничуточки! Непанта, ты должна мне все рассказать. Чем ты все это время занималась? Как поживает Этриан? Знаешь, чего мне стоило вас найти? Вальтер впряг в работу половину своих шпионов. Мы искали вас повсюду, а вы все это время были в квартале силуро, у нас под носом. Почему вы ни разу не дали о себе знать?

В этот миг их увидел маршал Браги Рагнарсон, что избавило Непанту от необходимости отвечать.

– Насмешник! – прогремел он, и половина зала замолчала. Не говоря ни слова, он оставил общество лордов. – Ха! Жирная Задница!

Он нанес сокрушительный удар. Толстяк увернулся и ответил пинком, свалившим Браги с ног. В зале наступила полнейшая тишина. Три сотни мужчин, а также женщины и прислуга смотрели на происходящее, округлив глаза. Насмешник протянул руку и, покачав головой, помог маршалу подняться.

– Должен признаться, меня мучает один вопрос. Лишь один и крайне мелкий, но он не дает мне покоя, словно жужжание комара.

– Что ты имеешь в виду? – Рагнарсон посмотрел на толстяка с высоты своих шести футов пяти дюймов.

– Один лишь маленький вопрос. Друга Медведя, такого неуклюжего и неспособного защититься от одного однорукого ребенка из трех, всегда выбирают великие этого мира, чтобы он защищал их от могущественных врагов. Вот это-то и ставит меня в тупик. Магия? Подобное недоступно моему пониманию.

– Может, и магия. Но сам знаешь – мне везет.

– И то правда, – мрачно сказал Насмешник и замолчал.

Невезение, как он считал, было его проклятием. Похоже, злая судьба возненавидела его, едва он появился на свет… Но должен прийти и его день. Счастье приближалось семимильными шагами. Когда оно наконец наступит…

Честно говоря, причиной его неудач было не столько невезение, сколько неукротимая склонность к азартным играм и нежелание строить карьеру с помощью принятых в приличном обществе методов. Этот неопрятный смуглый человечек, живший в худших трущобах гетто силуро, спустил большее состояние, чем присутствующие здесь лорды. Однажды ему даже удалось наложить руки на легендарное сокровище Ильказара.

Но он решил, что ни во что вкладывать деньги не станет. Ни за что. Он искренне верил, что когда-нибудь кости наконец лягут как надо.

Старый друг толстяка, с которым они в молодости развлекались приключениями, способными повергнуть в ужас их нынешних товарищей, вел его на помост, где их уже заметили. У Насмешника пробежал мороз по коже. Клоунада, которую он устроил, и без того всех смутила. Но предстать перед этими толпами…

Он едва заметил шестерых, сопровождавших маршала по пути на помост. Один бросил на него взгляд, какого можно было ожидать от человека, заметившего знакомого, которого не видел уже десятки лет.

– Тишина! – крикнул Рагнарсон. – Прошу тишины!

Пока смолкал удивленно-недовольный ропот, Насмешник разглядывал богатую одежду друга – отороченный мехом камзол, шелковую рубашку, туфли, стоившие больше, чем ему удавалось добыть за месяц… Он еще помнил, как тот носил медвежью шкуру на голое тело.

Когда наконец наступила тишина, Рагнарсон объявил:

– Дамы и господа! Хочу вам представить человека, которого я разыскивал, не жалея сил и средств, поскольку без его присутствия невозможно празднование нашего Дня Победы. Он был одним из тех необъявленных героев, которые вели нас по дороге к Баксендалю, одним из тех, чья молчаливая боль и преданность сделали возможной победу. – Рагнарсон высоко поднял руку Насмешника. – Дамы и господа! Разрешите представить вам выдающийся мировой авторитет.

– Авторитет в какой области? – озадаченно спросил посол Алтеи.

Ухмыльнувшись, Рагнарсон хлопнул Насмешника по плечу:

– В каждой.

Насмешник не принадлежал к тем, кто долго пребывает в замешательстве, особенно среди всеобщих аплодисментов. Никто больше его не любил похвалиться перед публикой, но сейчас он подозревал, что над ним попросту издеваются. Он бросил на друга умоляющий взгляд, который, несмотря на годы разлуки, Рагнарсон понял правильно.