Хроники Империи Ужаса. Нашествие Тьмы - Глен Кук

– Что делать с?..

Ребенок был жив. Он стал первым экспериментальным младенцем, пережившим собственное рождение.

– Избавься от них.

– Это твой сын… – Он почувствовал гнев властителя, и слова застряли в горле. – Я займусь ими, господин.

– Я прослежу.

– Отец, ты не можешь… – прошептала дочь врача, едва Принц-Дракон скрылся за дверью.

– Я должен. Ты слышала, что он сказал.

– Но…

– Ты знаешь, что другого выхода нет.

Она знала. Она была ребенком Империи Ужаса. Но ей исполнилось всего четырнадцать, а молодости свойственна глупость. По сути, она была вдвойне глупа. Она уже успела совершить самую большую ошибку, на какую способна девушка ее возраста, а именно забеременела. Этой же ночью она совершила вторую ошибку, куда более ужасную. Последствия ее предстояло испытать на себе многим поколениям.

Она сбежала с новорожденным младенцем.

Один за другим в течение часа в помещение, скрывавшееся под полом таверны «Желтоглазый Дракон», проникли шестеро. Наверху никто не знал, кто они, поскольку пришли гости в обычной одежде, с открытыми лицами. Черные же мантии и украшенные драгоценными камнями маски они надели, лишь оказавшись вдали от посторонних глаз, в комнате, из которой лестница вела в подвал. Даже Линь Фэн, управляющий «Драконом», не знал, кто и с кем у него встречается, зато он знал, что ему хорошо заплатили. Взамен он позаботился о том, чтобы каждый гость мог на десять минут остаться в полном одиночестве и успеть переодеться, прежде чем в проходную комнату впускали следующего.

Фэн предполагал, что это некие заговорщики. Он наверняка лишился бы чувств, узнав, что у него встречаются тервола. Не считая Принцев-Чудотворцев, тервола были самыми могущественными и самыми жестокими людьми во всем Шинсане. И самые чудовищные дьяволы преисподней ластились к ним, словно преданные псы… Очнувшись же, Фэн наверняка покончил бы с собой, ибо тервола могли строить заговоры лишь против кого-то из Принцев-Чудотворцев. Что, в свою очередь, сделало бы его жертвой самой жестокой из всех возможных судеб.

Однако Фэн ни о чем не подозревал и не моргнув глазом сыграл свою роль.

Первым в комнате оказался человек, скрывавший лицо за золотой маской, напоминавшей одновременно кошку и горгулью, украшенной тонкими черными линиями и рубинами на месте глаз и клыков. Осторожно войдя, он удостоверился, что вокруг нет нежелательных свидетелей. Пока входили остальные, в полной тишине занимая места, он составлял заклятие, которое должно было защитить их от самого изощренного магического подслушивания. Когда он закончил, помещение стало невидимым даже для всевидящих Принцев-Чудотворцев.

Наконец пришел шестой.

– Сегодня вечером остальные не смогут быть с нами, – произнес человек в маске горгульи.

Его спутники промолчали. Они молча ждали, когда им скажут, зачем их позвали. Вся Девятка встречалась редко. Глаза и шпионы Принцев и не прошедших посвящения тервола были повсюду.

– Мы должны принять решение.

Говоривший называл себя Чинем, хотя остальные не были уверены, действительно ли это тот самый Чинь, которого они знали по обычной жизни. Только он в точности знал, с кем имеет дело. Заговорщики предусмотрели все меры предосторожности.

И снова никто не произнес ни слова. Никто не должен был узнать другого по голосу. Они играли в опасную игру, с поистине имперскими ставками.

– Я нашел ту женщину. Ребенок все еще с ней. Вопрос: поступаем дальше в соответствии с планом? Мне известны мнения тех, кто не может здесь присутствовать. Двое высказались «за», один «против». Кто «за» – поднимите руки.

Поднялись четыре руки.

– Семеро «за». Значит, продолжаем.

За рубиновыми линзами маски Чиня, словно в льдине, освещенной лучами яркого солнца, замерцали искры. Взгляд его упал на единственного несогласного.

Одно звено круга ослабло. Чинь неверно оценил человека в маске кабана. Голос «против» отсутствовавшего здесь он понял и согласился с ним. Но Кабан… Этот человек был напуган, он мог сломаться. А ставка слишком высока, чтобы рисковать.

Чинь сделал едва заметный жест рукой, значение которого мог понять только один человек. Он собрал здесь Девятку не ради голосования, но чтобы подвергнуть Кабана испытанию. Теперь он узнал достаточно и принял решение:

– Расходимся. Все как обычно.

Они не возражали, хотя встреча по столь незначительному вопросу была чересчур вызывающим искушением судьбы. Все выходили один за другим, пока в помещении не остались только Чинь и человек, получивший знак.

– Ко Фэн, наш друг Кабан становится для нас опасен, – сказал Чинь. – У него не выдерживают нервы. Скоро он побежит к одному из Принцев.

Скрывавшийся за маской медведя Ко Фэн высказал свои соображения еще раньше.

– Что будем делать? – спросил он.

– Действуй, как договаривались. Пусть будет, что будет.

Жестокие губы Медведя за железной маской растянулись в легкой улыбке.

– Это Шань, из Двенадцатого легиона. Иди. И поторопись. В любую минуту он может проболтаться от страха.

Медведь едва заметно, слегка издевательски поклонился и вышел. Чинь задумчиво смотрел ему вслед. Медведь тоже был опасен. Еще одна ошибка – он был слишком ограничен и действовал чересчур поспешно. От него тоже следовало избавиться. Он был самым тщеславным, хладнокровным и жестоким, но притом и самым опасным не только среди Девятки, но и всех тервола. Со временем он мог стать для них лишним грузом, но пока был полезен.

Чинь задумался, кем заменить Кабана.

Девятка уже давно планировала заговор, долго ждала, пока придет их время. В течение многих веков каждый старательно выбирал среди своих подчиненных лишь тех, кто был полностью лоялен и сам мог бы не менее тщательно создать личную Девятку.

Первая Девятка Чиня существовала уже триста лет. За все время организация разрослась лишь до четырех уровней – при этом четвертый уровень был фактически пятым. Существовала Девятка, находившаяся выше сообщества Чиня, хотя о ней не знал никто, кроме него самого. То же самое относилось и ко всем нижестоящим Девяткам.

Вскоре после ухода Ко Фэна Чинь направился ко второй двери, столь хорошо спрятанной, что никто ее не заметил. Дверь открылась, и вошел низенький сгорбленный старик, взгляд которого, однако, был молодым, озорным и веселым. Он был в своей стихии, строя крупномасштабный заговор.

– Отлично, друг мой. Превосходно. Все идет, как мы задумывали. Остальное много времени уже не займет. Но будь осторожнее с Ну Ли Си. Его следует снабжать теми сведениями, которые могут нам помочь, но не настолько, чтобы он заподозрил, что его используют. Еще не пришло время, чтобы Девятка могла выйти из укрытия.

Чинь знал этого человека исключительно как главу собственной Девятки – охватывавшей весь мир главной Девятки, известной под названием Праккия. Возможно, Чиню следовало уделять больше внимания старику и меньше – проблемам собственной Девятки. Он мог бы выяснить истинную личность этого человека – если бы захотел.