Небо без звезд - Джоан Рэнделл

Несколько раз стукнув по экрану, Марцелл развернул его к Алуэтт:

– Узнаешь этих женщин?

Алуэтт чуть не задохнулась от изумления. С экрана на нее смотрели сестра Жаке и сестра Дениза. Только обе были не похожи на себя. Лица женщин угрюмо застыли, словно бы окаменели. От светлой улыбки сестры Жаке и следа не осталось.

Алуэтт стегнула Марцелла взглядом:

– Что происходит? Что ты сделал с сестрами? Откуда на твоем телекоме их портреты? – В горле у нее встал ком. – Это я во всем виновата, да? Вы вышли на них через меня?

– Алуэтт. – Резкость тона отрезвила ее, как пощечина. – Повторяю: мы задержали двух боевиков. Их взяли прошлой ночью в Министерстве при попытке взломать кабинет коменданта Галлана. Они пытались разрушить систему охраны Бастилии. – Он кивнул на экран и снова обратил взгляд к девушке. – Нет ни малейших сомнений: эти женщины из «Авангарда».

Взломать кабинет коменданта?

Задержали в Министерстве?

Разрушить систему охраны Бастилии?

Что за чушь! Не могли Жаке и Дениза оказаться в Министерстве. Это же в Ледоме, а туда пускают только первое и второе сословие. Ну, может, конечно, и делают когда исключение для третьего, но ведь у сестер даже «пленок» нет. Как бы они обошли полицейских и дроидов на пропускном пункте, которых в Министерстве наверняка полным-полно?

Но почти сразу ей вспомнилась последняя встреча с Жаке и Денизой. Это было только вчера. Алуэтт сидела на кровати, смотрела, как собираются сестры. Что ответила Жаке на ее вопрос: куда они уходят? «Этого я, к сожалению, сказать не могу».

Алуэтт покачала головой. Нет. И все равно она не могла поверить. Просто отказывалась верить. Сестры – это… сестры. Они ведут тихую, мирную жизнь в Обители…

И никак не могут быть боевиками какого-то там «Авангарда»!

С какой стати им взламывать систему охраны Бастилии или возглавлять восстание?!

– Дай сюда! – выпалила Алуэтт.

Едва она выхватила устройство из рук Марцелла, чтобы лучше разглядеть экран, как аппарат у нее в руках завибрировал и изображения сестер вдруг размылись в пиксельный туман.

– Где они?..

Слова застряли у Алуэтт в глотке, потому что пиксели вдруг рассеялись, словно бы пар над отцовским чайником, а потом сложились по-новому, и на экране замигало сообщение: «Когда жаворонок прилетит домой, Режим падет».

Алуэтт недоверчиво бегала глазами по ярким белым буквам.

– Что это? – спросил Марцелл и, не дав девушке времени вникнуть в смысл фразы, вернул себе телеком.

Но как только устройство оказалось у него, буквы тут же испарились.

Марцелл потряс телеком, покрутил его в руках.

– Куда все подевалось? И что вообще это было? – Он бросил взгляд на Алуэтт. – Там же было какое-то сообщение, да? Что в нем говорилось? У меня не получилось прочитать.

В груди Алуэтт поднимались самые противоречивые чувства. Досада, страх, смятение.

– А у меня получилось, – она снова выхватила телеком, – так что дай сюда.

Аппарат снова задрожал, и вот оно. То же загадочное послание: «Когда жаворонок прилетит домой, Режим падет».

Что это значит? О каком «жаворонке» речь?

В голове у нее метались вопросы, а взгляд бегал по строчке.

Бессмыслица какая-то.

– Я знаю, кто это подстроил! – выпалил Марцелл, словно на него снизошло озарение. – Та странная женщина, арестантка со шрамом на лице. Она что-то сделала с моим телекомом там, в допросной. Должно быть, взломала программу. Она велела мне найти тебя. Хотела передать тебе сообщение. Покажи!

Подавшись к Алуэтт, Марцелл выдернул телеком у нее из рук. И снова слова растаяли. Заинтригованный д’Бонфакон поднес устройство ближе к девушке. Сообщение вернулось.

– Твои бусы, – отсутствующим голосом произнес Марцелл.

Алуэтт распахнула глаза, инстинктивно прикрыла четки ладонью.

– Что с ними?

– Они каким-то образом включают сообщение. Смотри.

Он стал двигать устройство взад-вперед. Рядом с Алуэтт таинственные слова проявлялись, чтобы тотчас распасться хаосом пикселей, едва он отводил телеком.

Марцелл покачал головой:

– В этой металлической бирке скрыт какой-то сенсор или…

– Стой! – Алуэтт отскочила подальше от телекома. – Arrête! Ты сам не понимаешь, что говоришь.

– Алуэтт… – Марцелл шагнул за ней, но она отшатнулась еще дальше. – Прости. Я думал, ты знаешь. Я думал, ты с ними заодно. Я думал, «Авангард» специально подослал тебя…

– Нет! Пожалуйста, замолчи! Тут какая-то чудовищная ошибка.

– Никакой ошибки, Алуэтт. Я…

Но девушка уже не слушала. Оттолкнув его, она бросилась бежать по коридору, и сама толком не зная куда. Лишь бы подальше от него. От его пронзительных глаз и нелепых обвинений.

– Подожди, Алуэтт! – раздавалось у нее за спиной. – Пожалуйста, постой!

Но она не остановилась ни на секунду. Она бежала. Обратно, по коридорам и лестницам, что привели ее сюда. В спасительное убежище.

Алуэтт отперла вентиляционную шахту и слетела по трапу в Обитель. Теперь она поняла, куда ей надо. Точно знала, как доказать, что Марцелл ошибся.

Главный коридор Обители пустовал. Должно быть, сестры еще спали. Она пронеслась дальше, к тяжелой деревянной двери в конце. К той, что прежде для нее всегда была закрыта. К той, за которую воспитаннице не разрешали ходить.

«Пока сама не станешь сестрой», – говорили ей.

Что ж, теперь она сестра. Ей вручили четки. Она имеет полное право войти в Зал собраний. Алуэтт миновала коридор, уводящий к спальням сестер. Оставила позади выход в общий зал. И кухню.

Из двери столовой вдруг показалась принципаль Франсин – усталая, с красными глазами. Словно всю ночь не ложилась.

– Алуэтт! – окликнула она девушку с обычной строгостью, не оставлявшей места для споров. – Идем со мной, прошу тебя.

Но Алуэтт не остановилась.

Хватит уже с нее разговоров.

Хватит послушания.

Хватит лжи.

Достигнув двери, ведущей в Зал собраний, девушка ухватилась за ручку и, распахнув ее настежь, изумленно отскочила при виде того, что открылось по ту сторону.

Еще одна дверь.

Причем не деревянная, а из толстой стали с заклепками. Точь-в-точь как та, что закрывала выход из Обители.

Зачем тут еще одна дверь?

На миг Алуэтт заколебалась. Но прежняя решимость тут же вернулась к ней. Она протянула руку и повернула большую круглую ручку.