Главная тайна горлана-главаря. Ушедший сам - Эдуард Филатьев

«Одиннадцатого апреля я, как обычно, позвонил ему после десяти утра. Но к моему удивлению, его не оказалось дома. К телефону подошла домработница Паша… и намой вопрос, помнит ли Владимир Владимирович о сегодняшнем своём выступлении, ответила утвердительно. Я просил её ещё раз напомнить ему, когда вернётся, и вторично передал адрес 2-го МГУ».

Где был Маяковский утром и днём И апреля и чем занимался, неизвестно. Вполне возможно, что у него была ещё одна встреча с Аграновым, во время которой Яков

Саулович мог сказать о том, что приём, который устроили поэту в Плехановском институте, может повториться и в МГУ. Говорил он и о Веронике Полонской, о том, что она активно сотрудничает с ОГПУ, и поэтому отношения с нею Маяковскому следует прекратить. Владимир Владимирович мог с возмущением спросить, что же ему делать, если все женщины, которые ему нравились, и которых он любил, оказывались агентами Лубянки. Как он должен поступить?

Не случайно же Валентин Скорятин сказал:

«Фигура Агранова становится поистине зловещей, и тень от неё, столь же зловещая, густо ложится на последние месяцы и дни жизни Маяковского».

События вечера 11 апреля хорошо эти слова подтверждают.

11 апреля Маяковский пригласил Полонскую в кинотеатр.

Владимир Сутырин:

«На Дмитровке, там, где находится театр Ленинского комсомола, – было кино, известное тем, что ставило „первым экраном“ зарубежные новинки, которые тогда закупались в довольно большом количестве, – вот там я встретил Маяковского.

Я пошёл с женой на вечерний сеанс в это кино. Ещё не кончился предыдущий сеанс, и мы ходили по фойе. И вдруг я увидел Маяковского с Полонской, который тоже пришёл сюда. Он познакомил меня и мою жену с Полонской, причём представил нам её как свою жену. Мы вместе уселись в ложе.

Я не помню, что мы смотрели, – какую-то заграничную новую картину. И когда вышли оттуда, то Маяковский предложил пойти поужинать вчетвером. Но я тогда жил очень далеко… Время было позднее, и мы рисковали остаться без транспорта. Поэтому мы с женой поехали домой».

А в это время во втором Московском университете начал собираться народ на встречу с Маяковским. Как мы знаем, к подобным выступлениям Владимир Владимирович всегда относился очень ответственно.

Вероника Полонская:

«Много раз к нему обращались разные организации с просьбой приехать прочитать его произведения. Маяковский никогда им не отказывал. Всегда очень охотно соглашался и никогда не подводил: не опаздывал и непременно приезжал, если давал слово».

Павел Лавут:

«Маяковский до того ни разу не сорвал своего выступления. А тут его прождали около часа. Народу собралось много».

Среди собравшейся публики наверняка находилась та же команда, что травила Маяковского в Плехановском институте – те же Зайцев, Макаров, Михеев, Честной и Крикун. Или другие, также основательно подготовленные «честные» «крикуны». Владимир Владимирович, видимо, знал об этом (или догадывался) и поэтому на новую травлю идти не собирался.

Павел Лавут:

«Послали за ним на машине товарища: сперва на Лубянский проезд, потом – на Таганку, в Гендриков переулок».

Вероника Полонская:

«Где-то мы с ним были в кино, возвращались на его машине в Гендриков. Нас обогнал другой автомобиль. Этот другой автомобиль остановился, остановил нашу машину».

Павел Лавут – о том, как посланный им «товарищ» разыскивал Маяковского:

«Светофоров тогда не было, а движение в вечерний час – незначительное. Товарищ заметил впереди автомобиль, похожий на „Рено“ Маяковского. Догнав его, он убедился, что не ошибся, и попросил шофёра перерезать машине дорогу».

Однако, удивительное дело, Вероника Полонская назвала «товарища», сидевшего в машине, обогнавшей их «Рено», «устроителем» всех тогдашних выступлений Маяковского, то есть узнала в нём самого Павла Лавута:

«Там сидел очень взволнованный устроитель концерта. Он кричал, вышел из своей машины и стал требовать, чтобы Владимир Владимирович ехал немедленно. Зрители час уже его ждут, говорил устроитель. Вообще он был, видимо, очень взволнован и говорил очень резко.

Владимир Владимирович рассердился, сказал:

– Болен, не поеду! Понятно? – и захлопнул перед носом устроителя дверь нашей машины».

Видимо, всё-таки это был действительно Павел Лавут, от которого Агранов мог потребовать, чтобы встреча Маяковского со студентами непременно состоялась. Вот Павел Ильич и старался, употребив какие-то «резкие» выражения, что с ним никогда раньше не случалось. Владимир Владимирович за это вполне мог «рассердиться» на него.

Сам Павел Ильич потом написал:

«Произошёл бурный диалог. Маяковский заявил, что ничего не знал о сегодняшнем выступлении. Он захлопнул дверцу машины, в которой сидела В.Полонская, и машина помчалась дальше».

Автомобиль привёз Веронику Витольдовну и Владимира Владимировича в Гендриков переулок, где должна была состояться…