Главная тайна горлана-главаря. Ушедший сам - Эдуард Филатьев

В деньгах семья не нуждалась: издания стихов Маяковского вполне обеспечивали ей ту самую “сносную жизнь”, о которой просил поэт в предсмертном письме».

А у Ильи Сельвинского проблемы не прекращались. И 12 января 1941 года он написал письмо Корнелию Зелинскому, в котором сообщал:

«Лежит у меня сейчас 4 пьесы: “Брестский мир”, “Версия о II Лжедмитрии”, “Бабек” и “Смерть Ленина”. Под теми или иными предлогами их не печатают».

И Сельвинский поделился со старым другом своей мечтой (поэт, хоть и несколько запоздало, понял, кто стал подлинным героем времени):

«Я хотел бы написать пьесу-поэму под названием “Генерал авиации”, в которой показать человека, какого, может быть, сейчас ещё нет в законченном очертании, но которого ужасно хотелось бы встретить в жизни. Это должен быть философ, настоящий, тонкообразованный, обаятельного ума, обворожительной мужественности, широкий политик и великолепный техник: артист лётного дела, ас. Последнее, конечно, легче всего состряпать – важно найти ситуацию, в которой генерал проявил бы себя главным образом как философ, но чтобы это было интересно для всех, занимательно, увлекательно. Это будет возвращение моё к образу интеллигента, но уже на совершенно новой базе».

Чуть позже Сельвинский записал краткое содержание своей пьесы-поэмы (поэт понял, в каких именно ситуациях проявляют себя настоящие герои):

«Четыре аса должны вылететь. Один из них возвращается и сообщает: шпион…»

24 января Верховный суд Татарстана приговорил поэта Фахти Бурнаша, которого обвинили в контрреволюционной деятельности и шпионаже, к 10 годам лишения свободы.

30 января Лаврентию Павловичу Берии было присвоено звание Генерального комиссара государственной безопасности. А 3 февраля 1941 года он был назначен заместителем председателя Совнаркома (оставаясь куратором НКВД и НКГБ). Всеволод Меркулов стал народным комиссаром государственной безопасности.

В феврале 30-летний Герой Советского Союза генерал-лейтенант Павел Рычагов был назначен заместителем наркома обороны СССР по авиации.

12 февраля 1941 года был приведён в исполнение приговор Сергею Михайловичу Шпигельгласу. И вновь возникает вопрос: ведь этот приговор был оглашён 28 января, и по закону его должны были привести в исполнение немедленно, так за что и почему «врагу народа» Шпигельгласу были подарены 15 дней жизни?

Ответ на этот вопрос найти невозможно – его не существует. Но догадаться можно. Надо полагать, что бывшего «своего» сотрудника просто передали в распоряжение «своей» лаборатории, которую возглавлял доктор Григорий Майрановский, и которая проводила «опыты» над заключёнными, приговорёнными к расстрелу. Научные работники «Лаборатории – X» к тому времени уже изготовили яд, который назвали «К-2». Действие этой отравы его создатели описывали так:

«Человек, которому вводился “К-2”, как бы становился меньше ростом, слабел, становился всё тише и через 15 минут умирал».

Как следует из показаний энкаведешного палача Василия Блохина, за два года (с 1939-го по 1940-й) в «Лаборатории – X» с помощью ядов было уничтожено сорок человек. Яды подмешивали в пищу, в воду, делали инъекции, кололи (тростью или зонтом), брызгали на кожу, стреляли в людей отравленными пулями.

В 1940 году начальник этой секретной лаборатории Григорий Майрановский на основании своих изысканий подготовил диссертацию на соискание учёной степени доктора медицинских наук. Однако Высшая аттестационная комиссия при Комитете по делам высшей школы представленную диссертацию не утвердила, потребовав её доработки.

Руководитель второй лаборатории ГУГБ НКВД (бактериологической) доктор биологических наук Сергей Муромцев потом рассказывал о том, что творилось в секретном отделе Лубянки: «Обстановка ужасная, непрерывное пьянство Майрановского и других работников спецгруппы… Кроме того, сам Майрановский поражал своим зверским, садистским отношением к заключённым».