Первая Мировая. Война между Реальностями - Сергей Переслегин

«Сравним удар, произведенный 6-й французской армией на Урке, со схватыванием за руку человека. Если последний стоит на месте, то такое внезапное схватывание может, конечно, поставить его в затруднительное положение, но все же он имеет значительную свободу для парирования удара. Но допустим, что человек схвачен за руку на бегу. Это сразу поставит его в опасное положение: крепко схваченный противником, он по инерции подается вперед, и остановка, которая все-таки неизбежна, связана с потерей равновесия.

Как ни слаба эта аналогия, она все же полезна для уяснения того, что произошло на Марне. Если бы в момент удара германские армии стояли на месте, эффект от флангового удара ген. Монури был бы очень ограничен. Но все дело в том, что германские армии продолжали свое наступление по инерции, даже в тот момент, когда 1-я германская армия была уже остановлена и прикована к фронту на реке Урк. Этот факт имел неисчислимые последствия. В этот момент германский фронт в целом потерял свою стойкость и равновесие».

Русский фронт в Галиции равновесие сохранил.

Марна. Альтернатива: «Стоять насмерть»

Понятно, что союзники могли извлечь из Марнской битвы гораздо больше, чем в Текущей Реальности. Английская армия могла не ставить сомнительный рекорд медлительности – 20 километров за три дня при отсутствии сопротивления противника. Французская кавалерия, действующая в свободном пространстве на Марне, могла распутать «узел сражения» (выражение А. Грассе), овладев Шато-Тьери. Монури мог 5 сентября ударить не двумя резервными дивизиями, а пятью, причем «кулаком», а не «растопыренной рукой». С другой стороны, немцы могли все-таки организовать нормальную связь между своими армиями, а их главнокомандующий – обеспечить хотя бы примитивное управление войсками.

Так что в целом создается впечатление, что содержательных альтернатив здесь нет, вернее, что все альтернативы были раньше.

Представляет интерес лишь два вопроса: наступление немецких войск на Верден при переходе Правого крыла к обороне (скажем, в версии Мольтке) и «доигрывание» Марны под лозунгом: «Стоять насмерть».

Если наступление Бюлова в районе Сен-Гондских болот заведомо вело в никуда, то перед 4-й и 5-й германскими армиями маячила заманчивая цель – Верден. Здесь линия фронта резко поворачивала с меридионального на широтное направление. Верден был осью всего стратегического оборонительного маневра Жоффра, «шарниром», придававшим устойчивость французским армиям. Не подлежит сомнению, что, взяв Верден и утвердившись на Маасских высотах, немцы в значительной степени подорвали бы способность союзников свободно маневрировать резервами. При дальнейшем продвижении германских войск от Вердена на юго-запад положение французов стало бы очень тяжелым: армиям Южного крыла угрожало бы окружение и расчленение, неблагоприятные тенденции нарастали бы также и на севере.

Вероятно, Шлиффен рассматривал варианты атаки Вердена, но отказался от этой возможности в пользу более оправданных стратегически (и более простых) действий на правом фланге. В связи с очевидным крахом шлиффеновского маневра германское командование могло прийти к мысли о необходимости перенести усилия в центр, охватить крепостной район с обоих флангов и взять Верден.

Если у Мольтке и была такая идея (находящаяся в русле его представлений о «прорыве союзного центра»), то никаких мер для ее воплощения в жизнь он так и не принял. Не вдаваясь в дискуссию о темпах, заметим, что силы 4-й и 5-й германских армий, избыточные в рамках плана Шлиффена, были совершенно недостаточны для двойного охвата такой крепости, как Верден. Но дело даже не в этом: ни кронпринц Германский, ни принц Альберт Вюртембергский не собирались атаковать Верден. Все германские наступления на центральном участке фронта носили ярко выраженный тактический характер и геометрически представляли собой одну из форм «скольжения влево». Речь шла не о захвате неприятельской твердыни, не о прорыве фронта, а о чисто позиционных действиях: угрозой охвата вынудить противника оставить выгодные позиции, нарушить локальную устойчивость фронта и возобновить наступление соседнего корпуса или армии.

Вновь вместо шлиффеновской стратегии мы сталкиваемся с элементарной тактикой (комментарии к М. Галактионову).

В сущности, я не вижу здесь реальной «альтернативности». Наличных сил для взятия Вердена не хватало, к тому же они были размещены не самым удачным образом, а почти вся тяжелая и сверхтяжелая артиллерия была связана под Мобежем и Антверпеном. Конечно, эти силы можно было найти, а орудия привлечь из Меца или забрать у армий Восточного крыла. Но те же «силы, которые можно было найти», с гораздо большим эффектом проявили бы себя на правом фланге – и здесь мы вновь оказываемся в Реальности Шлиффена.

Что же касается возможности «продолжить Марну» за 9 сентября, то здесь все не так просто. Не подлежит сомнению, что немцы не до конца понимали значение битвы. Мольтке, Бюлов, в меньшей степени Клюк полагали, что речь идет о временном отступлении, а затем формируемая в районе Сен-Кантена новая 7-я армия позволит в самых благоприятных условиях развернуть наступление к Сене и далее. Не совсем, правда, ясны основания этой иллюзии.