Барселона. Проклятая земля - Хуан Франсиско Феррандис

Накануне дня святого Луки Элизия посмотрела на то, что у них получилось, и удрученно вздохнула. Таверна выглядела кошмарно, сама она никогда бы в такую не зашла, но поправить дело они уже не успевали. Элизия молча прикрыла волосы платком, все еще хранившим запах таверны Отерио. Муж смотрел на нее мрачнее тучи.

– Что ты собираешься делать, Элизия? Ты правда думаешь, что сюда кто-нибудь придет? – Гали надолго замолчал, а потом, не в силах больше выносить презрительный взгляд жены, сорвался на крик: – Ты что, перестала со мной разговаривать? Я твой муж!

– Я думала, ты меня любишь, Гали. А теперь… теперь я не знаю, кто ты.

– Люблю тебя! Я совершил ошибку, но вот я здесь. – Он предъявил жене свои израненные руки. Гали нуждался в ней, как никогда, нуждался, чтобы выжить.

Гнев Элизии обернулся бездонной пустотой. Гали украл у нее радость, Гали показал ей теневую сторону своей души, и теперь она сомневалась, что он станет хорошим отцом. И все равно у них остались только они сами и этот дом. Элизия тосковала по тем дням, когда она не покладая рук работала на кухне у Отерио.

– Мне нужен кто-то рядом, на кого я могу положиться! – воскликнула она со слезами на глазах.

Гали подошел совсем близко. На этот раз Элизия не отстранилась, она чувствовала себя слишком беспомощной.

– Мы можем убежать, – предложил он.

– Нас поймают еще раньше, чем мы выйдем на Августову дорогу, и будут судить. Эта таверна отвратительна, но в ней наше единственное спасение. У нас есть отсрочка до самого Рождества, чтобы расплатиться с частью долга, и целых четыре недели впереди! – Голос ее дрожал.

– Ну хорошо. Делай, что посчитаешь нужным.

Элизия заставила себя успокоиться. При ней до сих пор находился пузырек с маслом, который подарила Года, желая ее защитить. А ведь она чуть было его не выкинула, ведь масло ничем ей не помогло. Девушка вылила несколько капель по углам зала и на кухне. Быть может, ей удастся на что-нибудь выменять пустой стеклянный флакон. Потом Элизия направилась к дверям. День был холодный и сырой.

– Ты куда?

Элизия показала мужу спасенную ею пригоршню оболов.

– Я сохранила их на такой вот день. Теперь молись как умеешь.

Тринадцатого декабря небогатая таверна «Миракль» раскрыла свои двери в самом сердце Барселоны. По счастью, еще до разорения Элизия приготовила жирные сыры и сыры на травах, а бочки были полны пивом, сваренным по рецепту Ламбера. На последние оболы Элизия купила сливочного масла, солонины, лука и других овощей. Они с Гали трудились без отдыха, чтобы все подготовить к открытию, мужу с женой даже удалось объединиться перед лицом бедствия.

Никто не переступил выщербленный порог «Миракля».

Элизия встретила закат со слезами на глазах, сидя возле двери. Она понапрасну растратила дрова, обогревая пустое помещение. Жаркое с маслом тоже пропадет. Гали в молчании бродил среди лавок. Он проклинал самого себя за то, что оказался в безвыходном положении. Игрок уже подумывал сбежать без Элизии. Позор и презрительные взгляды соседей были для него как пытка, но Дрого держал его в когтях; к тому же без денег ему далеко не уйти. А возвращаться в таверны Регомира Гали не осмеливался.

В ту ночь они легли спать молча, а следующий их день протек точно так же. На четвертый день, ближе к полудню, когда у Элизии иссякли все слезы и безответные вопросы, на пороге «Миракля» появился капитан Ориоль из гвардии епископа. Казалось, он пришел главным образом для того, чтобы увидеть Элизию. Капитан сел в углу, и хозяйка подала ему порцию жаркого – лучшее блюдо, какое только могла предложить. Гость ел в молчании. Элизия с волнением подглядывала за ним из кухни. Что-то в его лице ей не нравилось. Перейдя к пиву, Ориоль еще больше помрачнел и отставил недопитый кувшин. Потом щедро расплатился – положил на стол целый обол – и ушел.

Элизия уныло сидела на кривой лавке. В гостинице Отерио не проходило и дня без того, чтобы она не покрасовалась перед постояльцами, принимая их смелые комплименты как самую нежную ласку. А жаркое и пиво там были достойны королевского стола.

Элизия принялась мерить шагами зал, а потом накинула платок.

– Уходишь? – бросил Гали, опустошавший запасы пива, пока его не забрали кредиторы.

– Почему никто не приходит? – в отчаянии завопила она.

– Трудные времена.

– «В таверну приходят, чтобы праздновать или чтобы плакать» – так всегда говорил Отерио. И так бывает везде, – возразила Элизия.

– Таверна Отерио стоит открытая с тех пор, как христиане сто лет тому назад взяли Каркассон.

– Здесь мы тоже предлагаем самую лучшую еду. Так в чем же разница?

Вместо ответа Гали осушил очередной кувшин. Элизия осталась со вкусом своего вопроса на губах. С этим неприятным ощущением она выскользнула за дверь и перешла площадь. День был солнечный, но холодный. Ветер выметал с улиц зловоние, пахло городом.

«В чем здесь разница?» – снова вопрошала Элизия.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на обонянии. В Барселоне ей не хватало запахов, витавших в полдень над предместьем Каркассона. Не хватало ароматов нежного сыра и поставленного на огонь сливочного масла. Элизия отправилась бродить по улицам. Она заглянула в грязные таверны и сбежала от вида вонючих отбросов, которые поглощало бурлящее скопище пьяниц. Так она дошла до здания епископата. Здесь пахло чечевицей и горохом с лавровым листом. На улице двое мальчишек по очереди откусывали от краюхи ржаного хлеба, с краюхи что-то капало. Элизия подошла ближе и с любопытством изучила этот хлеб.

– Оливковое масло? А что, разве сливочное не вкуснее?

Дети пожали плечами, не понимая, о чем идет речь. Один из них держал рог с каким-то напитком. Это было подогретое вино, а не пиво, которым ее поили в детстве. И тогда Элизия поняла.

– Да! – Голос ее дрожал от волнения. Девушка стремглав побежала ко дворцу Годы. Удивленные сервы доложили о ней госпоже, и та вышла к Элизии, как всегда полная жизни.

– Вот гордая чужеземка! Давно было пора прийти ко мне за помощью. Что тебе нужно?

– Пять серебряных денариев и деревянная или глиняная посуда! Прости меня, мне было очень стыдно к тебе обращаться, – призналась Элизия. – Я все верну.

– Знаю, что вернешь. Для этого достаточно просто заглянуть в твои медовые глаза! Слуги отнесут в твою таверну всю потребную тебе утварь.

Тревога не отпускала Элизию. Она кинулась к Старым воротам. Последние торговцы уже собирали нераспроданный товар. Девушка прошла мимо корзин с овощами, чесноком и луком. На веревках висели сухие ароматические травки и листья. В мясном ряду Элизия отыскала связки черных колбас и принюхалась. Запах был для нее непривычный. В Барселоне ели не то, что в Каркассоне.

Хозяйка скупила все, что только могла, так что с ней пришлось отправить раба-носильщика.