Барселона. Проклятая земля - Хуан Франсиско Феррандис

Года обернулась к священнику с сияющей улыбкой. Не выказывая никакого почтения к священному месту, она поцеловала его в губы, пальцы ее играли с седыми прядями его длинных волос.

– Мы стареем, дорогой епископ. Мне бы хотелось стареть бок о бок с тобой у камина в большом зале, а не в древней крипте, полной мертвецов, однако твой Бог ревнив.

– Он дарует нам вечность после этой юдоли скорби – способна ли на такое чтимая тобою Мать?

Года оставила без внимания едкую реплику и мягко провела ладонью по его лицу. А потом сделала шаг в сторону, и епископ увидел два тяжелых сундука, стоящих на плитах. Один из них дама открыла – внутри блеснули серебряные монеты. Епископ глубоко вздохнул: здесь покоилось великое богатство.

– Ты хочешь, чтобы Изембард создал армию. Этого тебе будет достаточно, епископ, – с гордостью произнесла она.

– Сейчас у него только горстка, но могут появиться сотни воинов, даже кавалерия!

– Принимайте клятвы верности в обмен на деньги и куйте оружие.

– Возможно, я никогда не смогу с тобой расплатиться, Года.

Женщина обвила его шею руками и заглянула в глаза; слова ее прозвучали очень серьезно.

– В обмен на эти деньги я хочу получить обещание. Грядут перемены, я это чувствую, а когда они наступят, ты добьешься, чтобы король предоставил Арженсии и Эрмемиру право на владение соляной горой и замком Кардона.

Фродоин вытаращил глаза. Он наконец-то понял тайную причину: вот почему Года согласилась на неравный брак своей дочери с сыном рыбака!

– Ты задумала основать новую династию! Да, ты всегда смотрела выше и дальше, чем другие.

– Эрмемир был недокормленным голозадым мальчишкой, когда ему открылась эта гора. В наше первое путешествие он единственный поверил в меня. Теперь Эрмемир – смышленый юноша, он научился торговать, но главное – он любит и ценит мою дочь. Для него это была недостижимая мечта, но несколько лет назад я приняла решение. Изгнание меня изменило, Фродоин. Я увидела гораздо больше того, чем можешь понять ты, чем понимают знатные сеньоры. – На лице ее промелькнула гримаса презрения. – Я до самой смерти останусь мишенью для шуточек, зато Арженсия и Эрмемир получат себе эту землю и эту соль.

– Арженсия согласна?

– Эрмемир уже много лет вхож в мой дом. Арженсия любит его, но ей страшно. Девочка страдает от презрительных взглядов, но ведь она хорошо помнит свое заточение в подвале графского дворца и знает, почему я иду на такой союз. Моя дочь будет решать свою судьбу и судьбу своих подданных, она станет хозяйкой на собственной земле! Ей не придется ради спасения жизни выходить замуж за старого пьяницу! – Глаза ее увлажнились. – Я хочу выкупить у графства разрушенную крепость Кардона. На этом месте дети возведут новый замок. Мои внуки обучатся владеть оружием, и их дом обретет могущество на много поколений вперед – благодаря соляной горе.

Фродоин слушал и молча поражался. Быть может, именно сейчас Года, переступающая через презрение спесивой знати, творит новую историю. Эрмемир навсегда останется сыном рыбака, но ведь у большинства династий было темное прошлое – иногда даже более жалкое. Со временем его происхождение окутается легендой или будет заменено другим, беспримесно-благородным. Документы пропадут или будут переписаны, а память людская недолговечна. И тогда во всем блеске предстанет династия, вышедшая из соленого сердца горы.

– Года, все может обернуться совсем не так. Среди нас есть франки, приверженцы Берната из Готии. Быть может, мы не справимся или разразится война.

– Я понимаю. – Она обхватила лицо Фродоина руками. – И все-таки твой хитрый ум и меч Изембарда совершат то, о чем моя семья мечтала из поколения в поколение: Барселона простоит еще тысячу лет!

– Да защитит Господь Изембарда, второго героя из рода Тенесов, – торжественно произнес епископ, прежде чем скрепить новый союз поцелуем.