Барселона. Проклятая земля - Хуан Франсиско Феррандис

– Собор был достроен благодаря щедрости Карла Лысого, да пребудет душа его с Господом, – гордо пояснил Фродоин. – И вскоре мы его освятим.

– Потрясающе. Отсюда мы выступим торжественной процессией к той церкви возле моря, что посвящена святой Марии.

Фродоин поднял голову к фреске с изображением мученичества Эулалии и задержался взглядом на маленьком храме, выписанном на заднем плане.

– Именно там покоятся останки святой?

Сигебут улыбнулся с победным видом. Его радовало ощущение превосходства над Фродоином, любимцем Гинкмара из Реймса.

– Остается только определить точное место, где ее захоронили во времена римлян.

Епископ с трудом устоял на ногах. Мученица покоится в старинной церкви у моря! Городская легенда имела под собой реальные основания. Он бывал в этой церкви десятки раз и ничего даже не почувствовал. Фродоина душила злость.

Сигебут желал, чтобы торжественность поисков произвела глубокое впечатление на весь христианский мир. Такая ценная находка будет для него как благословение и упрочит его положение в Церкви – быть может, вознесет и к вершинам. Побежденный Фродоин склонил голову, все его надежды растаяли.

События происходили так, как и предвидел архиепископ Нарбоннский. Горожане шествовали за священниками с большими и малыми свечами в руках. Был объявлен пост, в маленькой церкви беспрестанно молились, а в это время рабочие одну за другой поднимали могильные плиты – но под ними были только песок да кости, от которых совершенно не веяло святостью. Среди собравшихся горожан стояла и Года, как всегда знавшая больше других. Женщина всегда выделяла этот скромный храм из числа прочих церквей Барселоны. Фродоин хотел подойти к возлюбленной, но дама растворилась в толпе.

Во второй день копали у самого подножия покрытой трещинами апсиды – и тоже без всякого успеха; ничего не нашли и на маленьком внешнем кладбище. Сигебут ощутимо нервничал, он провел целую ночь в уединенных молитвах, надежда его не покидала. В ответ на вопросы архиепископа Фродоин только пожимал плечами: ему не нужно было врать, он действительно не знал, где покоятся мощи.

На третий день искали уже далеко за пределами церкви, раскрывали старинные могилы и римские склепы, но святая Эулалия по-прежнему ускользала. После молитвы шестого часа Сигебут пришел в отчаяние и кричал на священников, как на бесправных сервов. Мечта его ускользала сквозь пальцы, точно песок барселонского взморья, на котором он стоял. И этот день миновал; inventio не случилось.

С наступлением темноты архиепископ вышел к морю, где плескались о берег мягкие волны.

– Барселона лишена Господней благодати, – произнес он чуть не плача, когда к нему подошел Фродоин.

– Вы сделали все что могли, мой господин архиепископ.

– Мы Его рабы и должны повиноваться Его воле.

Фродоин решил выведать истинные намерения нарбоннского прелата.

– Inventio пришлось бы как нельзя кстати для нашего маркграфа, оно ведь придало бы его действиям ореол святости.

– Я знаю, о чем ты думаешь, и мысли твои мне не нравятся. Я служу только Церкви. Меня, в отличие от тебя, мирская власть не прельщает. Понятно, отчего ты столь любезен Гинкмару из Реймса.

– Мне радостно слышать, что вы движимы единственно верой. Быть может, Господь оставляет святую Эулалию себе и нам ее никогда не отыскать. Дальнейшие поиски в этом месте бесполезны.

Сигебут положил руку на плечо епископу:

– Ты оказал мне радушный прием, поэтому я приглашаю тебя уехать со мной в Нарбонну. Там тебе будет безопаснее.

– Разве мне есть чего опасаться?

– Бернат не простит Барселоне измены, ведь город не примкнул к мятежу… И мне известно, что ты сильно повлиял на принятие этого дерзкого решения. Ты знаешь, что произошло, когда Гильем Септиманский разграбил Барселону тридцать лет назад. – Сигебут обвел рукой городские стены в розовом закатном свете. – Возможно, через несколько дней все это превратится в развалины и груды мертвых тел. Бернат из Готии как будто одержим тысячью демонов, и душа его жестока. А ты по происхождению франк, ты не обязан разделять судьбу этого народа.

Фродоин содрогнулся. Сигебут Нарбоннский был вторым по могуществу среди властителей Готии, и он не стал бы грозить понапрасну. Сердце епископа сжалось от страха, но он решительно покачал головой.

– Гинкмар из Реймса, будучи советником короля Карла, поручил мне управлять этой епархией, и пока у меня остается хотя бы один прихожанин, я отсюда не уйду.

– Ты храбр… или глуп. Как бы то ни было, я восхищаюсь тобой, Фродоин, и буду молиться, чтобы мы вновь встретились на ближайшем соборе. Да хранит тебя Господь, верный друг.

Сигебут объявил, что поиски закончены. Он собирается переночевать в епископском дворце, а на следующий день вернуться в Нарбонну.

Барселону окутали тени – точно грозное предвестье несчастий, ожидающих Коронованный город. Епископ оглянулся, чтобы бросить еще один взгляд на темный силуэт церкви Санта-Мариа. На сердце у Фродоина было неспокойно. Он до сих пор не мог поверить в неудачу Сигебута. В этом исходе должен быть какой-то смысл.

– Эулалия, где ты? – прошептал он беззвучно. – Ты нужна Барселоне именно сейчас!