Жуков. Портрет на фоне эпохи - Л. Отхмезури

Первый конфликт, как мы сказали, начался в 1918 и завершился в 1923 году. Не будем вдаваться в его детали, сложные и запутанные. Еще более усложнила его болезнь Ленина, который не мог сыграть роль арбитра, а также соперничество ненавидевших друг друга наркомвоенмора Троцкого и ставшего в 1922 году генеральным секретарем партии Сталина. Фрунзе выступал против политики Троцкого, покровительствовавшего бывшим царским офицерам. Лозунг Фрунзе был ясен: «Дорогу красным командирам!»[129], то есть тем молодым людям, которые выдвинулись во время Гражданской войны: блюхерам, тухачевским, якирам…[130]Жуков безоговорочно признаёт себя членом этой группы и превозносит Фрунзе, которого называет реорганизатором Красной армии. На Октябрьском (1923 года) пленуме ЦК Фрунзе выступил с обличительной речью против Троцкого. Он указывал на царивший в армии хаос, на слишком быструю ротацию командного состава (три назначения Жукова за год хороший пример, подтверждающий эти слова), и пришел к выводу о полной неготовности РККА к возможной войне в тот момент, когда в Германии сложилась революционная ситуация. Он отмечал отсутствие мало-мальски серьезных стратегических разработок, мобилизационного плана и инструкций по использованию различных видов вооружения. После острой борьбы, решающую роль в которой сыграл Сталин, Троцкого в начале 1925 года сняли с постов нарком-военмора и председателя Реввоенсовета. На обоих его заменил Михаил Фрунзе.

В конце лета 1925 года Фрунзе заболел и 31 октября умер во время операции на желудке. Ходили слухи, будто это было политическое убийство, замаскированное под неудачное хирургическое вмешательство. В следующем году вся Москва обсуждала эту историю, описанную Борисом Пильняком в его романе «Повесть непогашенной луны» (подзаголовок: «Смерть командарма»). Вплоть до сегодняшнего дня историки не имеют доказательств ни того, что это было убийство, ни того, что к случившемуся как-либо причастен Сталин. Фрунзе командовал РККА всего восемнадцать месяцев, но к моменту его смерти она, наконец, вышла из непрерывной череды бурных перемен, характеризовавших ее с самого момента возникновения. Вот какова, в общих чертах, была армия, в которой Жуков набирался командного опыта.

РККА стала армией смешанной системы комплектования, что явилось результатом компромисса между революционной и «профессиональной» точками зрения, изложенными выше. Немаловажную роль в принятии такого решения сыграло тяжелое экономическое положение страны. В 1925 году РККА насчитывала 62 пехотные дивизии, из них 26 кадровых и 36 территориально-милиционного типа[131]. Личный состав последних набирался преимущественно в городских и промышленных центрах для обеспечения пролетарского характера соединений; людей в течение четырех лет призывали на двухмесячные ежегодные сборы. В кадровых дивизиях мирного времени служили призывники; срок службы равнялся двум годам. Кавалерия, где служил Жуков, и артиллерия имели только кадровые части. (Жуков в мемуарах пишет: «Территориальный принцип распространялся на стрелковые и кавалерийские дивизии». См.: Воспоминания и размышления, 1-е изд. С. 83. – Пер.)

РККА подчинялась двум центральным учреждениям (вместо восьми ранее): Народному комиссариату по военным и морским делам (и его исполнительному органу Революционному военному совету) и Генеральному штабу. Лично возглавив Генеральный штаб, Фрунзе, которому помогали Тухачевский и Шапошников, сумел поднять престиж этого органа, призванного разрабатывать планы обороны страны. Он определил Генштаб как мозг армии, на который возложены задачи разработки военной доктрины, оперативных планов, изучения и обобщения опыта прошлых войн. Наркомату подчинялись органы управления армией, однако политические органы (ПУР, позднее ПУ РККА) были вне его подчинения и находились под контролем ЦК. Партия стремилась удерживать под контролем военную машину, внедрившись на все ее уровни. ПУР был троянским конем партии в военном аппарате от Генерального штаба до последней стрелковой роты, стоящей гарнизоном где-нибудь в Сибири. Комиссаров назначала не армия, а партия. Точно так же партия контролировала органы госбезопасности, Особые отделы которых были созданы в каждом штабе, вплоть до полкового уровня. Осведомители ГБ не были известны ни командирам, ни даже комиссарам; сотрудники Особых отделов имели право арестовывать офицеров, не запрашивая на это разрешения у наркома обороны Ворошилова, тогда как на арест комиссара требовалось разрешение начальника ПУРа. Все это четко и недвусмысленно говорило об отсутствии у РККА какой бы то ни было автономии внутри советского государственного аппарата[132].

В результате реформ Фрунзе территория СССР была разделена на восемь военных округов, которые в случае войны должны были превратиться во фронты. Создано специальное управление, занимавшееся развитием материально-технической базы, что Жуков особо отмечает в своих мемуарах. Когда пройдет первый шок от внезапного нападения, именно она станет одним из тех факторов, которые обеспечат Красной армии превосходство над вермахтом. Военновоздушные силы и флот получили автономию, отсутствие которой препятствовало их развитию. Наконец, Фрунзе поднял на новый уровень подготовку командного состава, и Жуков, начиная с 1924 года, будет пользоваться плодами его нововведений.