Жуков. Портрет на фоне эпохи - Л. Отхмезури

3 ноября 1943 года, в 8 часов, в небо взмыла красная ракета. Предрассветный сумрак на всю ширину Лютежского плацдарма разорвали вспышки тысяч орудий. 7-й артиллерийский корпус прорыва начал артподготовку невиданной до того силы. Жуков распорядился создать на участках прорыва фантастическую плотность орудий: от 344 до 415 стволов на километр! Две немецкие дивизии были полностью уничтожены. Затем, под прикрытием дымовой завесы, 38-я армия начала наступление на Киев. В рядах наступающих была 1-я чехословацкая отдельная бригада под командованием Людвика Свободы. Сталин приказал Ватутину максимально беречь ее, поскольку видел в этих 3000 человек зародыш будущей «чехословацкой народной армии». 4 ноября Ватутин ввел в прорыв 3-ю танковую армию Рыбалко. После ожесточенных боев танки преодолели 40 км и овладели железнодорожным узлом Фастов. Киев был освобожден 6 ноября, накануне назначенного Сталиным срока. В тот же день Жуков в сопровождении Хрущева приехал в украинскую столицу. Советские войска продолжали развивать успех. 11-го советский плацдарм на западном берегу Днепра расширился и достиг 110 км в ширину. Жуков оставался рядом с Ватутиным до 3 декабря, помогал ему организовывать отражение танковых контратак немцев, следовавших одна за другой вплоть до 22 декабря. Красная армия теряла танки, немного отступила, но было достигнуто главное: немцы больше не могли надеяться создать долгосрочную оборону по Днепру.

С 4 по 12 декабря Жуков находился в Москве, то в Ставке, то в Генштабе, где проводил долгие совещания с Антоновым и Штеменко, слаженно работавшими в паре. Он и Василевский неоднократно приглашались Сталиным на ужин в Кремль. Главной темой совещаний и разговоров с Верховным была разработка планов наступления на зиму 1943/44 года. Как и в прошлом году, вождь заявил о намерении наступать по всему фронту, от Ленинграда до Крыма. Но, как и в прошлом году, главные боевые действия первого полугодия 1944 года развернутся на Украине. Сталин поставил задачу: полностью освободить эту республику и Крым, выйти на южную границу СССР и быть готовыми в июне вступить на Балканы. 10 или 11 декабря, когда оба маршала обедали на квартире Верховного, Жуков вновь поднял вопрос о желательности проведения более сложных в организационном плане операций. К огромному его удивлению, Сталин ответил: «Теперь мы стали сильнее, наши войска опытнее. Теперь мы не только можем, но и должны проводить операции на окружение немецких войск»[624]. Похоже, Сталин наконец поверил и в возросшие возможности своей армии, и в окончательное ослабление противника. Орел, Харьков, Смоленск, Киев были освобождены, а Гитлер никак на это не реагировал.

Начать 1944 год следовало с окончательного изгнания противника с берегов Днепра. Для этого намечались две операции: Житомирско-Бердичевская, которую должен был проводить 1-й Украинский фронт Ватутина, и Кировоградская, доверенная 2-му Украинскому фронта Конева. Относительно целей более крупной из двух, Житомирско-Бердичевской, имеются серьезные расхождения между воспоминаниями Жукова и Василевского.

По версии Жукова, «предусматривалось разгромить противника в районе Брусилова и выйти на рубеж Любар-Винница – Липовая»[625]. То есть целью операции будто бы являлось достичь рубежа длиной 120 км, словно подвешенного в воздухе, назначение которого было трудно понять. Василевский в своих мемуарах[626]более конкретен. Цель Житомирско-Бердичевской операции была гораздо значительнее, чем дает понять Жуков. По замыслу Генштаба, она должна была стать правой клешней (а левой стали бы войска фронта Конева) в масштабном наступлении, в результате которого оба фронта должны были продвинуться вперед на 200 км на юго-запад и юг и встретиться в Христиновке (в 20 км западнее Умани), заключив в огромные клещи VIII армию и часть IV танковой армий, общей численностью 450 000 человек: полтора Сталинграда! По нашему предположению, Жуков не говорит об истинной цели наступления Ватутина, потому что хочет скрыть частичную неудачу Житомирско-Бердичевской и Кировоградской операций, контроль за проведением которых был поручен ему. Тем не менее из этой двойной полунеудачи родится тяжелое поражение немцев под Корсунью в феврале 1944 года. Этот успех даст Сталину основание присвоить звание маршала Ивану Коневу, который казался ему идеальным противовесом Жукову.