Жуков. Портрет на фоне эпохи - Л. Отхмезури

Еще одно объяснение мотивации Сталина, предложенное недавно, в частности, российским историком Олегом Хлевнюком, связывает сталинскую уверенность в том, что надвигается война (к тому же на два фронта: с Германией и/или Польшей на западе и с Японией на востоке), с опасениями, что пятая колонна подорвет военные усилия Советского Союза. В конце концов, опыт Первой мировой войны показал большевикам, что ни царь, ни Временное правительство не могли вести войну успешно при наличии внутренней оппозиции. И первый, и второе были свергнуты в результате проблем в тылу. По этому поводу Сталин и другие большевистские лидеры постоянно говорили о необходимости «морально-политического единства советского общества» и «единства фронта и тыла»; эти же выражения часто встречаются в мемуарах Жукова. Из советских архивных документов по войне в Испании, например, ясно видно, что Сталин связывал поражение республиканцев с отсутствием «морально-политического единства». Тот факт, что в рядах республиканцев были широко представлены троцкисты, мог дать ему дополнительные основания заранее уничтожить у себя в стране потенциальную пятую колонну.

Опубликованные в 1990-х годах архивные документы позволяют выявить в рядах РККА эти «потенциально антисоветские элементы», эти «группы риска», по мнению Сталина. В первую очередь речь идет о национальных меньшинствах, чужих в Советском Союзе. Действительно, объектом становились высокопоставленные военные польского, латышского, немецкого или финского происхождения. Константина Рокоссовского, чей отец был поляком, арестовали 17 августа 1937 года как польского и японского шпиона[216]. Его долго избивали на допросах, выбили половину зубов, целых три года он просидел в переполненной тюремной камере, а в марте 1940 года был освобожден без каких бы то ни было объяснений. К жертвам «этнической чистки» можно причислить и серба Данило Сердича, арестованного 15 июля 1937 года. Жуков вспоминает свое изумление, когда ему стало известно, что Сердич объявлен «врагом народа». «Что же это за враг народа? – спрашивает он в нецензурованной версии своих «Воспоминаний». – Д. Сердич по национальности серб. С первых дней создания Красной Армии он встал под ее знамена и непрерывно сражался в рядах Первой конной армии. […] Это был храбрейший командир, которому верили и смело шли за ним в бой прославленные конармейцы. […] Д. Сердич вписал своими смелыми, боевыми подвигами много славных страниц в летопись немеркнущих и блистательных побед. […] И вдруг Сердич оказался „врагом народа“. Кто из хорошо знавших Сердича мог поверить в его виновность?»[217]С устранением из армии офицеров польского, немецкого, прибалтийского, финского происхождения связано и выселение в Среднюю Азию десятков тысяч семей, принадлежавших к тем же этническим группам. Точно так же после того, как СССР 21 августа 1937 года подписал с Китаем договор о ненападении, направленный против Японии, НКВД в тот же день предпринял массовые аресты и депортации корейцев, проживавших на русском Дальнем Востоке. Те автоматически рассматривались как агенты Японии, которая аннексировала Корею еще в 1910 году.

Другим основанием для арестов была принадлежность в прошлом к небольшевистским социалистическим партиям. Переписка между Сталиным и Ежовым показывает, что диктатор особо подчеркивал необходимость того, чтобы были арестованы все военные – бывшие члены партии эсеров. И.П. Белов, сменивший в Белоруссии Уборевича, сам будет арестован 7 января 1938 года. Под чистку попало большинство военных, побывавших в служебных командировках за границей (атташе или советники) либо участвовавших в боевых действиях за пределами СССР – в Испании (за исключением Павлова, Мерецкова, Батова, Кузнецова и Малиновского), в Монгольской народной республике, в Китае (за исключением Рыбалко и Чуйкова, будущего Сталинградского Льва) или же в Берлине во времена сотрудничества с рейхсвером (видное исключение – Тимошенко).

Еще одним основанием для чистки было происхождение не из пролетариев и не из беднейших крестьян. Однако, сын священника Василевский, сын царского офицера Антонов и сын кулака Конев не пострадали. Были уничтожены последние военспецы во главе с Егоровым. Самым ярким исключением являлся Борис Шапошников.

Помимо этих крупных категорий, следует принять во внимание, что каждый несчастный случай в Красной армии непременно приписывался деятельности иностранных шпионов и вызывал волну арестов. Обычно речь шла о катастрофах самолетов, чуть ли не ежедневных, но также и о банальных пищевых отравлениях. В адресованном Ворошилову письме от 17 мая 1937 года Сталин писал: «…нужно также привлечь к ответу т. Уборевича, который не умеет беречь и истребляет кадры летчиков. Это у него не первый случай». Большое число аварий в Белорусском военном округе, приводивших к гибели пилотов, легко объяснимо – ведь в округе была сосредоточена большая часть советской авиации[218].