Англичанин Сталина. Несколько жизней Гая Бёрджесса, джокера кембриджской шпионской колоды - Эндрю Лоуни

Или через Гарольда Николсона, или через Джозефа Болла Бёрджесс познакомился с Джеком Макнамарой, бывшим армейским офицером, который в ноябре 1835 года был избран членом парламента от консерваторов от Челмсфорда. Макнамара, шестью годами старше Бёрджесса, был геем. Он нанял его как секретаря, сопровождающего в поездках и личного помощника. Рис писал: «Его обязанности включали политические советы и удовлетворение эмоциональных потребностей»^[186].

У Макнамары было разведывательное прошлое. В 1926 году он был арестован французами в Тунисе по обвинению в шпионаже. В 1927–1933 годах он служил в Индии в рядах Королевских фузилеров. Там его знания хиндустани и ассамского языка оказались полезными. Обладая сильными прогерманскими взглядами, по возвращении он стал секретарем англо-германского клуба. Также он был членом англо-германского товарищества, которое финансировалось группой консервативных бизнесменов, видевших Германию оплотом против распространения коммунизма. Его членами были представители крупного бизнеса, к примеру таких компаний, как Unilever и ICI, а также аристократы и члены обеих палат парламента. Хотя они утверждали, что не одобряют нацизм, их целью было распространение германского влияния на Британию, что они делали, устраивая роскошные приемы в германском посольстве и в отеле Мейфэр. К сентябрю 1936 года товарищество насчитывало 347 членов^[187].

Бёрджесс привел туда Филби, и тот почти сразу начал писать речи и статьи для таких видных членов, как лорд Маунт-Темпл и лорд Редесдейл, и редактировать журнал товарищества^[188].

Связь Бёрджесса с Макнамарой и англо-германским товариществом был полезна для оценки международных планов Германии и маскировки его коммунистического прошлого. Она же свела его с Эдуардом Пфейфером, генеральным секретарем радикальной Социалистической партии Франции, и начальником канцелярии Даладье, в январе 1936 – мае 1940 года занимавшего пост военного министра и с апреля 1938 по март 1940 года – премьер-министра.

Пфейфер, садомазохист и ведущий член французского скаутского движения, познакомил Бёрджесса не только с полезными людьми из мира европейской политики, но и гомосексуальными удовольствиями Парижа и митингами бойскаутов в Кельне^[189]. Бёрджесс потчевал друзей историями – некоторые из них, возможно, были правдивыми – о партиях в пинг-понг, которые игрались в вечерних костюмах с обнаженным юношей вместо сетки, и оргиях в парижских борделях^[190].

Через Пфейфера Бёрджесс начал поставлять статьи в подконтрольную газету, которую финансировал Отто Аббец, немец, позже назначенный нацистским послом в оккупированной Франции. Предположительно, Бёрджесс также писал в городской информационный бюллетень, выпускаемый Рудольфом Кацем, который работал на Ротшильдов, но временные рамки неясны^[191].

Горонви Рис писал, что в этот период Бёрджесс «работал корреспондентом для разных изданий, хотя каких именно, я не знаю. Но по работе он много ездил за границу. Он неопределенно рассказывал о поездках в Париж, и у него всегда было много денег»^[192].

Париж был центром и советской разведки, и Коминтерна. Именно в этот период Бёрджесс познакомился с Вилли Мюнценбергом, ведущим пропагандистом Коминтерна в Западной Европе. Этот невысокий коренастый человек с большим лбом и глубоко посаженными глазами стал прообразом Байера в романе Кристофера Ишервуда о Берлине 1930-х годов «Труды и дни мистера Норриса». Вилли Мюнценберг родился в 1898 году в Тюрингии, был издателем и депутатом рейхстага от Коммунистической партии Германии. Он покинул Германию в ночь пожара в Рейхстаге и приступил к организации мирового крестового похода против фашизма со своей новой базы в Париже, используя разные комитеты народных фронтов.

Одним из помощников Мюнценберга был Отто Кац, работавший под псевдонимом Андрэ Симон. Талантливый писатель, написавший книгу о поджоге Рейхстага, опубликованную издательством «Голланц», он отвечал за размещение в прессе прокоммунистичских статей. Он свободно говорил на четырех языках – французском, английском, русском и чешском – и часто бывал в Лондоне, где его перемещения отслеживались МИ-5^[193]. Таким образом, через год после окончания Кембриджа Бёрджесс оказался в сумеречном мире коминтерновских шпионов, агентов влияния и международной дипломатии.

Примерно в это время он познакомился через Кристофера Ишервуда с Джеральдом Гамильтоном – прообразом обаятельного жулика Артура Норриса из романа. Его иногда называли «самым порочным европейцем». Гамильтон, который встретился с Ишервудом в Германии, работал на Каца, хотя не вполне ясно, как далеко заходила его преданность.

Попавший в тюрьму во время Первой мировой войны за прогерманские антибританские настроения, Гамильтон также успел побывать в тюрьмах Франции и Италии за кражу у миланского ювелира жемчужного ожерелья и отбыл наказание в Британии за (среди прочего) банкротство, грубую непристойность и угрозу национальной безопасности.

Одно время он жил с Алистером Кроули, известным оккультистом и сатанистом, причем оба мужчины доносили друг на друга. Кроули поставлял информацию о коммунистах, германских националистах и нацистах британской разведке, а Гамильтон докладывал о деятельности Кроули нацистам. Гамильтон познакомил Кроули с Бёрджессом, и тот стал вытягивать информацию у обоих.

В 1951 году на допросе в МИ-5 Гамильтон утверждал (хотя ему вряд ли можно полностью доверять), что в течение четырех лет перед началом Второй мировой войны он часто видел Бёрджесса. Он описывал его как «одного из самых грязных и неопрятных людей, с которыми ему доводилось встречаться… к тому же с отвратительными манерами за столом»^[194].

Позже Гамильтон описал одну из встреч с Бёрджессом в Бельгии в это время. «Ведя разгульный образ жизни, он никогда не проявлял насилие; он мог пить всю ночь, но не становился агрессивным. Помню одно воскресное утро, когда он очень рано появился на занимаемой мной вилле в Укке, при этом выглядел необычно грязным (даже для него) и взъерошенным». Узнав, что Бёрджесс явился с мессы, Гамильтон удивился. Однако тот пояснил, что посетил не Святую мессу, а Маас – пользующийся исключительно дурной репутацией ночной притон, расположенный у Северного вокзала в Брюсселе^[195].