Англичанин Сталина. Несколько жизней Гая Бёрджесса, джокера кембриджской шпионской колоды - Эндрю Лоуни

Он встречался со старыми друзьями, в первую очередь с Кимом Филби, который теперь жил с Литци в Килберне. Тим Милн, школьный товарищ Филби, впервые встретив Бёрджесса в доме Филби, писал: «Он произвел на меня сильное впечатление – полагаю, как и на всех, кто с ним встречался. Мне одно время казалось, что Бэзил Сил Ивлина Во частично списан с Гая, если, конечно, не принимать во внимание гомосексуализм Гая. Правда, даты не соответствуют. Ким и Литци назвали в честь его свою собачонку»^[177].

Он вернулся в Кембридж, чтобы повидать Райлендса и Бланта. Там он как-то в мае встретил поэта Луиса Макниса, который сразу же написал Бланту: «Что касается Гая Б., он намного приятнее всех прочих твоих знакомых»^[178]. Бёрджесс также возобновил дружбу с Горонви Рисом, который стал ассистентом редактора «Спектейтора» и жил в нескольких минутах ходьбы – на Эбери-стрит. На одной из вечеринок Риса Салли Грейвз, племянница поэта, увидела Бёрджесса, который демонстрировал американские штаны с застежкой-молнией – новшество в те дни. Она не поняла, правый он или левый, и сказала об этом Рису. Тот объяснил, что Бёрджесс называет себя «консервативным марксистом»^[179].

В июне русские дали Бёрджессу задание обратиться в школу славянских исследований Лондонского университета, чтобы выучить русский язык и завязать знакомство с коллегами, которые могут быть офицерами МИ-6, а также с Элизабет Хилл, родственницей генерала Миллера, который руководил антибольшевистским российским общевойсковым союзом в Париже. «Малышка, определенно, умеет заводить дружбу»^[180]. Бёрджесс записался в институт и попросил рекомендовать ему преподавателя. Ему повезло – его направили к Элизабет Хилл, которая дала ему один частный урок.

Вскоре Бёрджесс установил с ней хорошие отношения и узнал, что в институте действительно проходят подготовку сотрудники МИ-6; директор школы – бывший офицер МИ-6, который планировал вернуться в Советский Союз, а его секретарь – коммунист. Бёрджесс сразу показал, что может поставлять полезную разведывательную информацию.

Гай, регулярный гость в доме Ротшильдов в Тринге, произвел большое впечатление на мать Виктора венгерского происхождения – Розику – своим глубоким знанием текущих событий и умением поместить их в исторический контекст. Как-то он сказал, что железные дороги в латиноамериканской республике будут национализированы и Ротшильдам стоит продать акции. Он оказался прав, в то время как брокеры семьи выступили против. Годом раньше он предсказал рост стоимости акций оборонных предприятий и предложил Виктору вложить средства в «Роллс-Ройс», что тот и сделал с большой выгодой. Лишившись веры в своих советчиков, леди Ротшильд предложила Бёрджессу 100 фунтов в месяц – весьма приличная сумма – в обмен на ежемесячные рекомендации неофициального финансового консультанта^[181].

Однако сестра Виктора Мириам утверждала, что эти деньги – показатель безмерной доброты ее матери, а вовсе не финансового гения Бёрджесса.

«Я не могу сказать точно, как долго моя мать обсуждала финансовые вопросы с Бёрджессом, но не думаю, что больше пары месяцев. Он никогда не действовал от имени моей матери, а только обсуждал золотой стандарт и давал ей информацию об инвестициях в Бразилии. Бёрджесс не был нанят моей матерью. Она была очень щедрым человеком и искренне симпатизировала молодым людям, которым трудно свести концы с концами. Она помогала Бёрджессу, так же как многим другим людям. …У меня никогда не складывалось впечатление, что его хотя бы в какой-то мере интересует золотой стандарт. Но он ценил хорошую кухню и имел слабость к кларету»^[182].

Такая помощь не была необходимой, поскольку Бёрджесс пользовался трастовым фондом и вовсе не был нищим. По мнению другого современника Бёрджесса, Майкла Стрейта, за всем этим скрывалось нечто большее.

«Допускаю, что именно Ротшильды подтолкнули Г. Б. к карьере шпиона. Они отправили его к правым консерваторам следить за развитием связей с нацистами, что было очень важно для сионистов и всех евреев. Деньги, которые официально ему выплачивались за финансовые консультации, на самом деле были совсем за другие дела. Г. Б. оказался большим мастером внедрения, и это использовали русские. Связь между Ротшильдами и советской разведкой была, по моему мнению, скелетом в шкафу, который заставил В. Р. финансировать написание Райтом книги, в которой роль Ротшильдов была полностью устранена»^[183].

Также Бёрджесс познакомился с Гарольдом Николсоном – возможно, при посредстве его сына Бена и общих друзей в Оксфорде, который стал его влиятельным наставником и, возможно, периодическим любовником. Этот вежливый, немного тучный мужчина с пухлым румяным лицом, аккуратными усиками и сверкающими глазами был бывшим дипломатом, только что избранным в парламент от Западного Лестера. Николсон был женат на Вите Сэквил-Уэст, но при этом оставался гомосексуалистом, и его внимание сразу привлек Гай Бёрджесс. Молодой человек был такого же возраста, как его сын, и разделял интересы Николсона-старшего^[184].

Начиная с весны 1936 года дневник Николсона полон ссылок на обеды и ужины с Бёрджессом, в том числе с Джоном Мейнардом Кейнсом 17 марта. Был даже план назначить Бёрджесса личным секретарем Николсона. «Он позаботится о некоторых вещах для папы, и взамен получит политический опыт – никаких денежных сделок», – писал Бен Николсон в своем дневнике^[185]