Князь Владимир - Юрий Никитин

Кони осторожно ступили под темный свод. Далее смутновиднелись стены из красного камня. Широкий ход с натертой колеей уходил втемноту.

Молча оставили коней. Владимир натянул тетиву, передвинулколчан поудобнее. Могута хмыкнул:

– Ты бы видел, как глупо смотрится ипаспист с луком!

– Я не всегда буду ипаспистом…

Могута высек огонь, факел в его руке загорелся желтымчадящим огоньком. Все чувства Владимира были обострены, в неподвижном воздухеон слышал не только шорохи лап бегающих ящериц и даже паучков, но и тяжелыезапахи, будь то ароматы смолы или высохшего помета летучих мышей.

Могута послушно остановился, когда Владимир сделалзапрещающий жест, опустил факел к земле. Ипаспист исчез, протянулось несколькодолгих мгновений. Наконец он появился чуть более возбужденный, с царапиной налбу. Махнул, приглашая следовать за ним.

Догнав, Могута шепнул:

– Что-то стряслось?

– Их было двое, – сказал Владимир сдосадой. – Второго я сперва не заметил.

– Где они сейчас?

Владимир раздраженно огрызнулся:

– Откуда я знаю? Христиане, как я слышал, попадают всвой рай. Как невинно убиенные.

– Разбойники не бывают невинно убиенные, –успокоил Могута, затем по суровому лицу этериота увидел, что для того все равнокого резать: винного или невинного. Хмыкнул довольно. – Ты хорош… Ещедалеко?

– Дурни выставили охрану слишком близко к своемулагерю.

– В самом деле дурни, – согласился Могута. –Мы раньше никогда…

– Тихо!

Издали доносились голоса, в воздухе стоял запах паленойшерсти, дерева и листьев. Продвинувшись еще чуть, увидели посреди огромнойпещеры широкий костер. С полдюжины оборванцев сидели вокруг огня, еще двоеспали на ворохе тряпья и шкур.

Могута что-то пробурчал под нос, Владимир понял, что купецтоже узнал Филемута. Тот сидел угрюмый, слушал вертлявого, черного как головешкамальчишку. Если у Могуты были сомнения насчет слов ипасписта, теперьрассеялись. Управитель сидел и беседовал с разбойниками, приговореннымивластями к виселице. И не похоже было, чтобы склонял явиться с повинной.

– Не понимаю, – шепнул Могута, – что ему еще?Он же как сыр в масле катался!..

– Некоторым этого мало, – ответил Владимир сухо.

– Да, он таков не один, – буркнул Могута, бросивна Владимира быстрый взгляд.

Филемут повернулся лицом к багровым языкам пламени.Владимиру почудилось, что он смотрит в лицо Филемута как в свое собственное.Даже в сгорбленной фигуре управителя были сосредоточенность и нетерпение. Иныммало кататься как сыр в масле. И быть вторым. Вторым хоть после богатого ищедрого Могуты, хоть после… кого бы то ни было.

– Надо послать за городской стражей, – предложилМогута. Он посмотрел на Владимира вопросительно.

– Надо ли?

– А ты уверен?

– В чем можно быть уверенным? Разве что остальныеразбегутся, если не останется их вожака.

Могута кивнул, Владимир молча удивился хладнокровию купца.Уже в годах, десятки лет живет в роскоши и неге. Но если готов вот таквстретить выбегающих разбойников, то в молодости наверняка не одну глоткуперерезал, не одну невинную душу удавил, пока купил эти земли и выстроил виллус садами и банями!

Он натянул тетиву, положил перед собой стрелы. Могутасуетливо ерзал, потемнел, дыхание стало чаще. Владимир наложил стрелу натетиву, тщательно прицелился. Держа кончик стрелы возле уха, правой рукой резкопо-парфянски отодвинул лук, на миг замер, точнее выбирая цель, задержал дыханиеи отпустил оперенный кончик. В следующее мгновение он хватал стрелы и выпускалих вслед, уже не целясь. Когда первая стрела ударила в шею Филемута, в воздухебыло уже три стрелы, а когда первый разбойник вскочил с криком, Владимир успелвыпустить восемь стрел.

Их оставалось четверо, когда с воплями бросились к выходу изпещеры. Владимир, отбросив лук, полез на глыбу. Слегка заскрипело, онасдвинулась и рухнула, потащив за собой мелочь. Первый разбойник успел прижатьсяк стене, второго глыба ударила в бок, смяла, еще один с криком боли упал искорчился: острый обломок камня щелкнул по колену. Четвертый так ловко прыгалпо катящимся обломкам, что проскочил к выходу.

Могута с мечом хотел броситься вдогонку, Владимир удержал:

– Да черт с ним!

Могута оглянулся, глаза блестели, как у волка:

– Мы… мы сделали это!..

– Хочешь посмотреть на Филемута?

Оставшийся разбойник расширенными глазами смотрел на двухсоскочивших с выступа крупных мужчин с мечами в руках. Владимир отмахнулся:

– Убирайся. Еще раз попадешься – пеняй на себя.

Разбойник исчез, бросив благодарный взгляд на Владимира. Вглубине пещеры у костра корчились двое, третий лежал недвижимо. Могута удароммеча лишил жизни оборванца, остановился над Филемутом. Тот истекал кровью, изпробитой шеи била алая струя толщиной в палец. Глаза с ненавистью следили захозяином.

– Как ты мог? – спросил Могута горько.

– Как и ты, – прохрипел Филемут.

Владимир пошарил у Филемута за пазухой, вытащил бумаги,бросил в огонь. Тот заскрипел зубами, смотрел в бессильной ненависти наипасписта. Могута повторил растерянно:

– Как ты мог?

– Я… много… – прохрипел Филемут, – о тебе знаю… Ноты никогда не узнаешь еще одно…

Изо рта текла кровь, он захлебывался, но в глазах былозлобное торжество. Владимир бросил холодно:

– Не ликуй. Он узнает.

– От… куда?

– Я скажу.

– Ты… сам… не уз… наешь…

Владимир хмыкнул:

– Это о рыбацкой деревушке-то? Дурак ты. – Онтронул Могуту за плечо: – Пойдем. Все расписки сгорели. Как твои, так и те, чтоон писал от твоего имени. Сокровище твоего приятеля было его заветной мечтой,но он действовал еще и наверняка… Оставался шажок, чтобы присвоить твою виллу иземли, а тебя вышвырнуть как пса шелудивого… Теряешь хватку, Могута!

Они пошли к выходу. Могута сгорбился, как-то внезапноослабев. Ноги его загребали пыль. Слышали за спинами, как Филемут впредсмертной судороге скреб ногтями землю, пытался перекатиться на бок, но лишьупал в костер.

Могута съежился, когда вдогонку стегнул отчаянныйпредсмертный вопль, а ноздри уловили запах горящего мяса. Они поспешно вышли изпещеры.

Владимир привел коней. Могута сумрачно взобрался в седло, наипасписта старался не смотреть. Владимир сказал буднично:

– А теперь заедем по дороге к твоему сокровищу.