Князь Владимир - Юрий Никитин

– Думаешь, поймут?

Борис взглянул с кривой усмешкой. Владимиру стало стыдносвоего глупого вопроса.

– Потом, – сказал Борис наконец, – когдакончишь строить. А до этого прими и проклятия, и плевки, и ругань… Не все и ствоим отцом добровольно в походы шли! Зато вернувшись, как хвастались боями вБолгарии, Хазарии, показывали раны, полученные от ромеев, ясов, касогов! Толькоболь и раны принесли из дальних походов, а горды как! Ибо в великих деянияхучаствовали.

Владимир кивнул:

– Спасибо, снял с души камень. Не самый большой, но всеже снял. Или приподнял.

Волхв взглянул искоса, сказал безжалостно:

– А не оценят, то тебе что? Ах-ах, расстроился… Тыдолжен жить иными мерами. Всякому не угодишь.

– Даже если всяк это целый народ?

– А что народ? Если поступать так, как жаждет народ, тонас сегодня к вечеру куры загребут. К примеру, никакой народ не хочет платитьналоги ни на войско, ни на храмы, ни на оружие для защиты от врага… А какоегосударство проживет без войска? Надо делать не как народ хочет, а хотят самыеумные из народа. А ты умеешь, княже, умеешь даже в голытьбе различитьсмышленого! Ты же за спесью да чванством иного родовитого зришь дурость скотабезрогого… Потому у тебя советники один другого лучше.

Он посмотрел на князя, заколебался. Владимир подтолкнул сподозрением в голосе:

– Ну-ну, говори…

– Не хотелось бы тебя портить тем, что примешь залесть… Но ты окружаешь себя умными да сильными, потому что сам не размазня.Чего-то да стоишь! А будь ты дурнем, тебе было бы обидно, что стоящие рядомтебя превосходят. А тогда, сам понимаешь… Ладно, помни, княже, что человеквелик не родом или ростом, а только деяниями! Кто бы запомнил древних египтян,ежели бы великие пирамиды не поставили? Надрывались, кости трещали, жилырвались, тысячи и тысячи людей пали и не поднялись, но великое чудо сотворили!Это все враки, что, мол, рабы пирамиды отгрохали. Мол, когда какая плитазастревала, то бросали под нее живьем раба, и плита лучше скользила по мясу икрови… Рабам такое не сотворить даже под бичами! Это сделали свободные игордые. И даже те, кто падал под тяжестью камня, пели славу тому делу, котороетолько что проклинали! А если кто и бросался под застрявшую плиту, то сам, посвоей воле. В этом и есть диво человека. И в эти минуты он бывает равен богамнашим!

– Чудные мы создания, – пробурчал Владимиротстраненно. – Что ж, пирамиды так пирамиды… Они от дури великой натаскалистолько камней в пустыню, а мы полезное дело сотворим…

Волхв покачал головой, в запавших глазах вспыхнули и погаслиогоньки.

– Не хули чужой народ, твой не хулим будет. Не от дуриделали! Как-то собрался войной против Египта один грозный царь, повелел всемуЕгипту стать рабами, отдать ему молодых девок для потехи, как вон ты делаешь…Египет же хотел избежать войны. Пригласили послов того царя, показывают имсокровища: мол, на это злато можем сколько угодно оружия купить и армиюснарядить… Послы смеются: у нас, мол, в земле этого золота еще больше! Толькокопни. Египтяне повели их на высокую башню и показывают оттуда города имножество людей на полях, а послы и тут говорят: наш царь свистнет – народусбежится втрое больше! Тогда повезли их в пустыню и молча показали пирамиды.Послы враз присмирели. Как пришибленные походили вокруг, замерили на глазок, апотом вдруг бух в ноги египтянам! Плачутся, простите нашего дурака царя, неподумал, разве ж можно бороться с таким народом, что способен совершить такоедело?

Владимир кивнул:

– Уразумели… У нас тоже нечто похожее было. Древний нашцарь Иданфирс, чтобы узнать, сколько у него воинов, велел каждому принести понаконечнику стрелы. Когда волхвы сочли все, он велел отлить жертвенный котел.

– И получился он, – с улыбкой закончилволхв, – в три роста высотой, стены котла в ладонь толщиной. А варили внем целиком быков, когда освящали великие походы.

Владимир развел руками:

– Прости, ты лучше меня знаешь те времена.

– Волхвы, чьи записи мы читаем, служили и приИданфирсе. А их деды-прадеды, что тоже оставили нам весточку, освящали второйЗмеиный вал…

– Второй Змеиный?

Волхв скупо усмехнулся:

– Когда-нибудь расскажу. Скажу лишь, что его вырыли длязащиты от несметной орды Аттилы. Потому и не сумел покорить нас, а уговорилвойти в союз. Наши дружины вместе с гуннами и германцами сражались в Галлии,стояли под Римом, дрались на Каталаунских полях…

– А первый Змеиный?

– Первый тоже не был первым. Когда рыли его, то шли поруслу, что уже только угадывалось. Всегда наши пращуры обороняли землю откочевников! Но вот мы есть, а насильники исчезают как дым, память о нихрастворяется в веках.

Владимир помрачнел:

– Одни уходят, другие приходят.

– Иди этой дорогой. Русь пребудет в веках, вырастет,рассеет свое семя, а ныне грозные торки, берендеи, урюпы, хазары, печенеги,половцы, что терзают нашу землю, рассеются тоже, и следа их не останется, исемени не быти, и само имя их исчезнет.

Он перевел дух от долгой речи, лицо побледнело, шрамывыступили резче. В глазах стоял немой вопрос. Владимир сказал нехотя:

– И до тебя дошли разговоры о засечной черте?

– Да. Я сразу подумал о третьем Змеином вале.

Владимир покачал головой. Волхв умен, радеет о землеРусской, но теперь уже видно, что он, князь Владимир, несмотря на своюмолодость, видит дальше этого немолодого и знающего старые книги человека.

– Рано, – сказал он сожалеюще. – Не потянем.

– Русь велика!

– Пупки развяжутся. Сперва надо сил накопить малость.