Князь Владимир - Юрий Никитин

– А как ты узнаешь, что не заберу себе все? У нас нетсвидетелей, нотариусов. Только мое слово. Да и вообще я могу сказать, что ничегоне нашел!

Могута натянуто усмехнулся, хотя глаза оставалисьтревожными:

– Если хочешь стать князем, то нельзя подличать… помелочам. Честное имя тебе дороже, чем простолюдину. Князь нарушает слово, когдау соседа плохо лежит целое княжество, богатый город или римская корона…Ха-ха!.. Воровать надо редко и всегда по-крупному!

Владимир кивнул:

– Принимаю. Я в отчаянном положении, сам видишь. Иденьги мне нужны не для пьянок с голыми девками. Где примерно он закопал ваше…награбленное?

Могута пропустил его слова мимо ушей, поднялся:

– Пойдем. В моей спальне есть карта.

– В спальне?

– На свете слишком много жаждущих не зарабатывать, анаходить чужое. Потому ее никто не видел.

Владимир спросил, глядя в глаза Могуте:

– Даже Филемут?

Могута насторожился:

– А при чем тут Филемут?

– Мне показалось, что он управляет слишкоммногим, – ответил Владимир. – А хочет управлять еще большим.

– Ну-ну, – поторопил Могута. – Говори.

Владимир рассказал. И про стычку на постоялом дворе, и пропопытку ночных воров, и про то, как Филемут от имени хозяина отказался отвстречи.

– Он так и сказал?

– Вот деньги, – ответил Владимир. – Узнаешьрисунок на калитке? Или это его?

Могута надолго задумался. Владимир следил, как быстроменяется выражение лица Могуты от недоверия к сомнению, как мимолетно мелькнулгнев, сменился расчетливой осторожностью.

– Сейчас это всего лишь твое слово против его. Филемутуя тоже доверяю, он служит мне много лет. Пока что сделаем вид, что ничего непроизошло. Я сам буду присматривать за ним и… своими людьми. Говоришь, они ужене мои, а его? А ты ищи сокровище. Я много слышал о тебе от новгородскихкупцов, даже от багдадских, от иудеев. Сказывают, ты так хитер, что в землю насажень видишь! Если и ты не найдешь, то я даже не знаю… Тогда земля ромеевстанет богаче на один клад!

– Я буду искать, – сказал Владимир твердо. –Но сейчас я должен вернуться. Мой друг Олаф, с которым я приехал, под замком вместной тюрьме…

Могута пренебрежительно махнул рукой:

– Что-нибудь серьезное? Нет? Тогда оставь это мне. Ясейчас пошлю мальчишку к префекту. Тот мой друг, мы часто играем в кости. Да ивообще мы давние друзья.

– Гм, – сказал Владимир, поднимаясь, – есливместе добывали то, что потом закапывали…

Могута засмеялся, в светлых глазах мелькнули разбойничьиогоньки:

– Чего не было, того не было, но кое-что другое было…

На этот раз он взял колотушку, звучно ударил в большоймедный гонг. Через несколько мгновений дверь отворилась, ноздри Владимира жаднодрогнули под напором аппетитных запахов. Даже девушки держали перед собойподносы с жареной птицей. Следом мальчишки несли паштеты, печеную рыбу, зелень,специи. Владимир поклонился, прощаясь, но Могута удивился, указал на другойконец стола:

– Дорога тебе предстоит долгая. А набраться сил лучшевсего только за столом.

– Благодарствую. Но у меня, как я уже говорил, друг втюрьме.

Могута шепнул несколько слов девушке, она кивнула и убежалас пустым подносом.

– Не волнуйся, – бросил купец. – Он будет насвободе раньше, чем ты сядешь на коня.

– Это меня и волнует, – подхватилсяВладимир. – Он может натворить…

– Садись! – велел Могута властно. В глазахблистали те же насмешливые искры. – Он будет свободен, но из тюрьмы его неотпустят. Не волнуйся! Я знаю, что ты приставлен к нему нянькой. Мы, купцы, всев этом мире иудеи. Знаем, где что творится, передаем вести дальше, принимаеминой раз каких-то рваных беглых и переправляем дальше, даже не зная, кто они изачем. Наша профессия держится больше на знании, где что происходит, чем наценах и договорах! Так что знаем и о тебе…

Они ели в молчании. Владимир подумал, что будет вспоминатьэтот обед всю жизнь. Могута в молодости брал от жизни все радости – скачка нагорячем коне, звон мечей, выход из гавани навстречу буре, он срывался с высокихбашен, догонял и убегал, теперь же нежится как базилевс в роскошных ваннах, аза накрытый стол не зазорно сажать даже римских императоров!

Багровый шар, распухший от дневного зноя, давно просел закрая земли, небо медленно темнело. Серебристый узкий серп луны медленноналивался пронзительным блеском. Когда Владимир въехал через распахнутыегородские ворота, на улицах еще было много народу, даже больше, чем в полдень,когда зной загоняет всех в прохладные норы.

Чувствуя вину, он погнал коня, распугивая прохожих, кгородской тюрьме. Его впустили без расспросов, помогла одежда ипасписта.Правда, его пошли сопровождать два стража.

Тюремщик, гремя ключами, отпирал одну дверь за другой. Онипрошли три-четыре коридора, прежде чем открылся ряд одинаковых дверей срешетками на крохотных окошках. Тюремщик заглянул в одно, другое, хлопнул себяпо лбу:

– Постой… Его ж увели еще днем!

– Куда увели? – насторожился Владимир.

– Известно куда, – ухмыльнулся тюремщик. –Куда всегда уводят. Отсюда только два выхода: в пыточную камеру или на плаху.Иных – вешают. Правда, раньше еще и на кол сажали, но прошлый правительотменил…

Владимир в страхе и гневе ухватился за рукоять меча.Вспомнился печальный взгляд викинга. Как чувствовал, что больше не увидятся.

– Где начальник тюрьмы?

– У себя…

– Веди! Бегом!!!

Он понесся по коридорам, лестницам и переходам как ураган.Людей отшвыривало к стенам, едва не размазывая, на всем протяжении его бега. Заним оставался крик, проклятия, ругань, угрозы, гремело оружие. Он ворвался впокои начальника тюрьмы… и остановился как вкопанный.

В роскошно убранном зале на широкой скамье с резной спинкойсидели двое. Очень красивая юная девушка, она смеялась и с преданным восторгомсмотрела на Олафа. Тот, сытый и довольный, как кот у горшка сметаны, что-товажно рассказывал, показывал кулаками, как кого-то изничтожал, давил, вбивал вземлю по уши, а осчастливленный император заглядывает ему в рот.

Оба с неудовольствием оглянулись на грохот. Владимир, хватаяртом воздух как рыба на берегу под жарким ромейским солнцем, прохрипел:

– Зараза… хаханьки ему… а тут…

Олаф помахал ему рукой:

– Вольдемар!.. Феора, это мой друг, отважный геройХольмграда.