Князь Владимир - Юрий Никитин

Кремень бережно принял княжий перстень, поцеловал,старательно спрятал в потайной кармашек.

– Так и передай все Блуду, – напомнил Владимир ещераз. – Я уверен, он согласится.

Кремень посмотрел в темные, как ночная вода, глаза князя.Голос дружинника не дрогнул:

– А нет… умру без страха. Ты спас меня, князь. Ты надомной, раненым, дрался против троих, защищал. Моя жизнь принадлежит тебе.

– Иди, – велел Владимир. – Ты вернешься. Мненужно, чтобы Среча нить твоей жизни не оборвала.

Кремень вышел, а Владимир раздраженно заходил взад-вперед покомнате. Было гадко на душе, ибо только что отправил человека почти на вернуюсмерть. Суровый боярин наверняка велит казнить его. Но есть маленькая надежда,что Кремень сумеет убедить могущественного человека держать сторону Владимира.А утопающий и за гадюку схватится!

Ближе к рассвету, когда дрема одолевает пуще всего, Кременьпроскользнул мимо дозорных, пробежал, пригибаясь, к Глубочицкому ручью,затаился у подножия высокого вала. Над самой головой прошла, переговариваясьсонными голосами, ночная стража. Когда затих скрип песка, Кремень неслышновскарабкался наверх, прислушался. Тихо, только далеко на валу слышалисьразмеренные голоса.

Он соскользнул вниз. На беду, из темноты вышел, поддергиваяпортки, высокий худой мужик, наткнулся боком.

– Лешак, ты? – спросил он тонким голосом. –Фу, напу…

Тучка сползла с луны, лицо мужика от удивления и страхаперекосилось. Кулак Кременя ударил под дых, мужик беззвучно перегнулся в поясе.Кремень быстро ухватил его голову под мышку, зажал так, что захрустели зубыжертвы, дернул, поворачивая резко в сторону. Сухо лопнули шейные косточки.Оттащив безвольное тело в кусты, Кремень поспешил на Подол. Впереди в лунномсвете блестели крыши боярских теремов. Нужно до восхода успеть отыскать нужный…

Блуд твердо следовал правилу: «Не давай солнцу застать себяв постели», а в это утро вышел на крыльцо, когда Векша еще спала, но виднокрайполыхал во всей красе. Нужно проверить тиунов и мечников, что согнали народ сОболони и Подола. Ему шепнули, что там за плату отпускают с княжьих работ, а ворву копошатся лишь самые убогие, коим откупиться нечем.

Он еще стоял на крыльце, решая, к каким воротам спервапойти, как откуда-то с заднего двора появился рослый молодой мужик. Онпоклонился еще издали, но что-то в нем насторожило Блуда. Слишком легок вдвижениях, а сам по себе тяжел и силен, такое заметно лишь в умелых бойцахЯрополка, что с утра упражняются с мечами и бегают по двору с мешками камней наплечах.

– Челом тебе, воевода, – сказал мужик. – Юныегодами спят, а ты уже на ногах. Остались ли еще в Киеве такие же рачительные,как ты?

Блуд мерил мужика подозрительным взором. Ни к селу ни кгороду вспомнился Владимир. Тоже вставал, как научил его Блуд, до восходасолнца.

– Чего тебе? – спросил он, набычившись.

– Разговор есть, – сказал мужик и указал глазамина окна терема, все еще темные.

– И то дивно, что тебя не взяли еще на улице, –сказал Блуд холодно, – да не спросили с пристрастием, кто ты и откель.

Мужик беспечно усмехнулся:

– В твоем доме умеют спрашивать, знаю.

Блуд снова оглядел его с головы до ног. Мужик стоитбесстрашно, колени чуть испачканы в земле. Где-то полз, глаза дерзкие, нехолоп, даже стал так, чтобы краем глаз видеть справа и слева. Впрочем, этапривычка дружинников здесь не поможет.

– Коли знаешь, – сказал он коротко, – пойдемв светлицу. Если по-пустому тревожишь, голову сниму.

– Не по-пустому, – заверил мужик. – А ты,боярин, ни в сон ни в чох не веруешь. Вернулся с порога! Удачи не будет.

– Сильному да смелому везде удача, – пробурчалБлуд.

Они прошли вниз, в подвал, миновали ряды с бочками, откудапахло кислой капустой. В дальней стене была дверь, покрытая плесенью. Блудотпер, ступеньки вели еще ниже. Там был сруб, из стен торчали крючья и кольца.

Кремень ощутил неприятный холодок. Странноватая у Блудасветлица. Пахнет гадостно, доски стола и лавок потемнели от застывшей крови.Под ногами коричневые пятна, по ним ползают крупные могильные черви.

– Нравится?

Он обернулся на голос. Блуд стоял с факелом в дверях, глазаего хищно мерили своего гостя. Он захлопнул дверь, сказал отрывисто:

– Говори.

– Дело важное. О судьбе Киева. О судьбе всегокняжества.

Блуд кивнул:

– Говори, я каждый день слушаю такие разговоры.

– Послал меня к тебе человек, который свято чтит твоиуроки, – продолжал Кремень. – Он тоже встает до восхода солнца. Но онговорит, что этому его научил мудрый и славный воевода Блуд.

Блуда словно кто стукнул о стену. Едва факел не выронил.Опомнился, глаза его сами стали как горящие факелы.

– Владимир?

– Так или иначе, но Киев возьмет. Много крови лить нехочет, для него важнее оборонить Русь от иноземцев, чем с их помощью захватитьстол. Больше всего надеется на тебя, воевода. Велел передать, что ты ему всегдабыл вместо отца, хотя и был жив великий Святослав… Еще велел передать, чтобудешь вместо отца и впредь. Когда он сядет на великом столе…

– Если сядет, – перебил Блуд.

Он смотрел тяжелым гнетущим взором. Посланец Владимира стоялперед ним бестрепетно, это раздражало.

– Твой Владимир не может взять город без помощиизнутри, так?

– Он найдет способ, – ответил Кремень. – Но ствоей помощью это было бы проще. И крови прольется меньше.

Блуд хмыкнул:

– Разве что с вашей стороны. А в городе все равно будетрезня… Но ему не взять Киев. Ярополк растерялся было, очень уж вы неожиданнооказались перед городскими воротами, но это пройдет… Я-то знаю, что у вас невойско, а сброд лапотников да плотников. Владимир это знает, он видел киевскуюдружину. Ярополк ваших еще не видел, но догадается скоро. Или ему доложат. Еслиуже не понял. А тогда выйдет из Киева и рассеет ваш сброд. По правде сказать,вас бы не мечами гнать, а плетей будет достаточно!

– Как знаешь, воевода, – сказал тихоКремень. – В любом случае Владимир велел передать тебе его княжескийперстень. Если будет беда, только покажи нашим людям. Все для тебя сделают!

Блуд нехотя взял из широкой ладони Кременя блеснувшийкомочек металла. Глаза его расширились, он едва не выронил факел: