Князь Владимир - Юрий Никитин

– Я боялся, крику будет больше.

– Сплюнь, – предостерег Борис. – Ты простозахватил их врасплох. А сейчас пойдут мутить народ. Но зачем ты так…

– Соврал как пес подзаборный?

– Ну, когда князь говорит неправду, это тоже брехня…

На лице великого князя мелькнула жестокая усмешка.

– Так уж и брехня? А где сказано, что он чистый иудей?А раз не сказано, то каждый волен трактовать, как ему с руки. Зато если он рус…или пращур русов, то это у многих вышибет оружие из рук. А горлопанам заткнетглотки.

Борис покачал головой. В глазах было осуждение.

– Ты чересчур политик. А как же с душой? Какой грех надушу!

– Разве? А я считаю, что эта малая ложь… даже лжишка,ежели поглядеть, спихнет целый горный хребет моих черных как ночь грехов.

Борис все еще качал головой в сомнении:

– Не знаю, не знаю… Если уж сразу начинается со лжи,что будет дальше?

Владимир кивком отпустил его, затем, что-то вспомнив,крикнул вдогонку:

– А крестить будем в день Боромира! Один знатокподсказал. В этот день вода в Днепре прогревается как нельзя лучше.

По Киеву и Киевщине понеслись на быстрых конях бирючи,созывая на великий пир к великому князю, коего сам базилевс признал таким жебазилевсом, как и сам. Особые посланники собирали князей окрестных земель, коиплатили дань Киеву. Князья являлись со своими воеводами, боярами, знатнымимужами, малой дружиной. Улицы Киева заполнились пришлым нарядным народом. Всена дорогих конях, седла и чепраки в золоте, даже конская сбруя блещет серебром,а сами всадники щеголяют оружием, в рукоятях блещут рубины и яхонты.

В Золотой палате были поставлены столы для светлых исветлейших князей и великого князя Владимира, ныне императора, в горницы ипокои княжьего терема пригласили на пир князей окрестных земель, на нижнемповерхе пировали лучшие из воевод войска киевского, столы стояли по всемудвору, где разместились бояре, воеводы соседних племен, знатные мужи, тиуны,тысячники.

Сотни столов были поставлены на площади перед теремом и наокрестных улицах, чтобы могла разместиться дружина и жители Горы: торговцы,купцы, владетельные люди. Еще столы тянулись с Горы по всему Подолу до самойдалекой Оболони, везде было вдоволь жареной и печеной дичи, битой птицы, настолы подавали огромных осетров, привезенных издалека, сомов, карасей всметане, а уж заморское вино подкатывали бочками. В народе говорили созначением, что ради этого дня не только великий князь опустошил все подвалы, нои велел то же сделать всем своим боярам и воеводам.

Тавр, проходя через Золотую палату, цепким взором окинулстены, окна. Поколебался, велел гридням:

– Оружие со стен убрать! Отнести в кладовую, заперетьна все засовы.

На вбитых в стену крюках густо висели мечи в дорогих ножнах,секиры, топоры, клевцы, сабли, шестоперы, булавы, а щитов десятка два, и двухпохожих не найти: широкие и длинные в рост ратника и малые с тарелку, круглые ияйцеподобные, плоские и выгнутые, с гербами и без, деревянные, с пластинкамибулата поверх кожи, и богато украшенные восточными умельцами…

Сувор ахнул:

– Как же это? Да как без него? Испокон веков… Святославпод ним пировал, Игорь принимал гостей, Олег собирал совет, Рюрик отдавалприказы, Гостомысл, Кий…

Тавр невесело улыбнулся:

– Хочешь, чтобы твой князь остался без головы? И я нехочу. Пьянка будет очень непростая.

Он ушел, оставив Сувора с раскрытым ртом. В палате веялогрозой. Наконец старый гридень вздохнул и принялся бережно снимать усыпанныедрагоценностями мечи. Старый пес зря не гавкнет, а Тавр умеет чуять беду.