Придон - Юрий Никитин

Колдуны смотрели с ужасом. При последних словах в их глазахзажглась надежда. Придон рассматривал их с высоты седла, они опустились наколени и смотрели, задрав головы.

– Я слышал, – сказал Придон, он чувствовал, какголос дрогнул, заставил себя перевести дух, чтобы звучало все так же властно иповелевающе, как надлежит из уст сокрушителя Куявии, – что существуетзаклятие… чтоб человека из камня вернуть обратно в человека. Кто-то из вастакое знает?

Колдуны переглянулись, он видел на их лицах непонимание,страх. Кивнул Вяземайту, тот взмахом руки послал свой десяток удальцов сверевками в руках. Колдунам быстро набрасывали петли на шею, тащили к деревьям.Один вдруг закричал:

– Я знаю!.. Я знаю!

Придон нахмурился.

– Говори, – велел он. – Но учти, я пойму,когда ты врешь.

– Я не вру, – сказал колдун торопливо. – Самя не могу, это правда, но мой прошлый учитель знает, как это сделать.

– Где твой учитель?

– Остался в Родстане, – ответил колдун. – Этобыло давно… Я считал его слабым магом, ушел в Куябу, там нашел учителейименитых. Не скоро понял, что у столичных колдунов больше блеска, но мощибольше у колдунов из малых сел… Если оставишь мне жизнь, я помогу отыскатьсвоего старого учителя.

Придон обернулся, поискал глазами Щецина.

– Послушай… Это не приказ, а просьба. Выдели своегостаршего для одного дела… Аснерд никогда не скажет, для него Артания –превыше всего, но я-то помню, что его сын Тур погиб из-за меня. И потом ещеспас меня уже после смерти…

Щецин оторопел, брови взлетели на середину лба.

– Как это?

– Долго рассказывать. Потом как-нибудь… Пошли своегостаршего с этим вот колдунишкой. Надо отыскать его учителя, если тот еще жив, апотом то ли вызнать у него колдовство, то ли самого отвезти в Черные Пески,чтобы тот сам расколдовал Тура. Расколдует, я для него не знаю что сделаю. Нерасколдует, я не только его самого, но и весь город сотру с лица земли.

– Но как это сделать? Ведь Родстан…

– …в глубине Куявии. Но колдун может изменить обликВерена. Или это сделает здесь Вяземайт. А эти пусть останутся здесь, как залог.Если сумеют Тура вернуть к жизни, выпустим их целыми и невредимыми.

Щецин оглядел молодого колдуна пронизывающим взором.

– Я по его роже вижу, что он сделает. Как толькоокажутся на землях, где куявские войска, тут же выдаст моего сына!

Колдун съежился, втянул голову в плечи.

– Он так и сделает, – согласился Придон. – Нотогда мы выпустим этих его дружков… в другом виде. Отрежем уши, носы, отрубимруки, выжжем глаза… нет, иначе не отыщут… словом, сделаем так, чтобы они егоразыскали! И тогда он пожалеет о своем предательстве.

Куявские колдуны заволновались, наперебой кричали молодомуколдуну, Придон уловил только угрозы, перехватил понимающий взгляд Вяземайта,старому волхву подвели коня, Вяземайт вскочил в седло, могучие руки подобралиповод.

– Спасибо, – произнес Вяземайт, – чтовспомнил о Туре.

– Что значит вспомнил? – прорычал Придон. – Яо нем не забывал!

* * *

Все, что могло выгореть, выгорело, но каменный город уцелел,разве что стены стали черными. Да еще оголился: сгорели все деревья, роскошныесады. Торчали только обугленные пни. По улицам везде зола и серый пепел, то идело поднимаются дымки, под конскими копытами хрустят, рассыпаясь, угольки.

Придон оставался в воинском стане, прикидывал с Аснердом,какими дорогами провести огромное войско под стены Куябы, только под вечервскочил в седло, а конь, словно сам любопытствуя, резво помчал его взахваченный город.

От обгорелых и закопченных стен все еще несло теплом, акое-где и жаром. Придон ехал осторожно, стараясь не задевать обугленныхпостроек. Странно, его мощь сокрушила этот город, а он временами все ещечувствовал себя самозванцем, присвоившим себе тцарскую булаву и право решатьсудьбы народов.

Впереди набросали, почти перегородив улицу, целую горуроскошных шапок из соболя. С иных даже не успели или поленились срезатьбриллианты. Сейчас драгоценные камни освещали всю кучу дивным светом. Сундукииз драгоценных пород дерева под стеной в три ряда, на некоторых все еще замки,и можно только догадываться, что за сокровища там внутри.

Из выбитых окон с хохотом выбрасывали золотые стулья илавки, о землю грохались с деревянным стуком, оказывалось, что только обшитызолотой парчой. Слышно через распахнутые окна, как в домах рубят столы ироскошные кресла, чтобы пролезли в окна, картины тоже рубили, мелкиевыбрасывали целиком.

Конь прошел с полнейшим равнодушием, наступая наразрисованные полотна, но перед одним копыто зависло в воздухе, конь постоялтак, глядя на дивное женское лицо, осторожно обошел, так и не решившисьнаступить, хотя явно слышал от хозяина, что все женщины – предательницы,лживые и хитрые, как все куявы…

С грохотом разбивались тяжелые мраморные статуи. Мелкиенередко падали на груду дорогого платья, уцелевали. Разгорячившиеся воины неполенились подтащить к окнам и протиснуть через узкие проемы с десяток статуйдревних героев в полных доспехах и вооружении. Одно окно для этой целирасширили тяжелыми топорами. Статуи падали с тяжелым грозным грохотом Внизу ихподнимали с веселыми воплями, ставили под стенами домов и метали топоры,стараясь обухами расплющить носы. Когда затупили топоры, кто-то принес молот,из-за него едва не подрались.

Молодой артанин взял из кучи прекрасный топор, лезвиепокрыто редкой чеканкой, а длинная прямая рукоять вся утыкана множествомизумрудов. Придон видел, как удалец взмахнул пару раз топориком, поморщился ишвырнул обратно на груду прочих драгоценностей. Придон сурово улыбнулся,настоящий артанин: не одобрил плохую балансировку, а то, что за один такойтопорик можно купить табун коней в десять тысяч голов, – ему в голову неприходит, он не куяв, что за один камешек из рукояти такого топора мать роднуюпродаст.

Сам он невольно засмотрелся на груду бранных доспехов,застольные тут же – из тончайшего железа, покрытого золотом,разукрашенного мордами зверей, головами птиц, рылами кабанов и летящимидраконами. Но даже бранные, что из прочнейшего стального листа лучшей закалки,выкованного по своим рецептам горным народцем, тоже утыканы сапфирами, топазами,бриллиантами и рубинами, как будто драгоценные камни подбирали не но цвету, апо размеру: чем крупнее, тем красивее. На этих до-спехах не найти следовмолота, а блещут так, что ослепят пытающегося загородить дорогу: как будтонадевший такие доспехи надевает на себя солнце.

Заметно, что поножи и стальные рукавицы до локтей спервапытались сносить в одну кучу, но в сумятице скоро все разладилось, и, помимобольшой кучи, искусно выделанные рукавицы валялись и среди ларцов из серебра изолота, и среди груд дорогих плащей заморского бархата, где каждая застежкаукрашена крупными бриллиантами.