Придон - Юрий Никитин

Придон повернулся к пленнику:

– Как тебя зовут?

– Мирош, благородный повелитель…

– Вот что, Мирош. Ты знаешь, что я жажду увидеть.Требуй все, что нужно для такого колдовства. Но если не сумеешь сделать квечеру, то… помнишь, что тебе обещано?

Мирош побледнел, вздрогнул, синие губы прошептали:

– Кожу с живого, смерть на колу…

– Медленная, – подчеркнул Придон. – Все,пошел!.. Не теряй времени.

Лишь за полночь Мирош высунулся из шатра, где колдовал подохраной, стражи тут же злорадно потянулись за топорами. Он пролепетал умоляюще:

– Скажите славному и великому повелителю, что я уже…приготовил нужный отвар и составил заклинание.

Придон, прервав воинское совещание, примчался, как жаркийветер, остановил коня перед распахнутым пологом. Мирош отступил, суетливопоклонился.

– Великий господин… Все готово.

В огромной серебряной чаше колыхалось густое масло, какказалось Придону, хотя колдун уверял, что это совсем не масло. Был взвинчен,испуган, руки тряслись, однако слова выговаривал громко и четко. Придонвыдворил охрану из шатра, Мирощ указал ему на стул перед чашей.

– Когда я закончу… заклинание, – сказал он сзапинкой, – мм появится…

– Что?

Мирош поклонился.

– То, о чем будете напряженно думать.

Придон поспешно сел. От масла пахло рыбой, потом запах исчезили просто притерпелся. Голос колдуна звучал монотонно, будто дятел стучал взатылок железным клювом. Масло в чаше отблескивает, яркие язычки светильниковбросают косые блики, перебегают, сливаются, расплываются, и в какой-то миг онуловил, что там что-то проступает, становится видимым ясно, четко. Так бываетна грани сна, когда еще не заснул, еще понимаешь, что лежишь, подогнув колени,но в то же время уже бредешь по дивному яркому миру…

Жар ударил в голову, в расширяющемся круге света проступилизнакомые очертания покоев Итании. Ноздри затрепетали, почудилось, чтоулавливает тончайший аромат. Наклонился, • всматриваясь, сразу началорасплываться, будто в тумане, отпрянул, медленно восстановилось, он началтвердить себе, что жаждет увидеть ее, самую красивую, самую необыкновенную, ипочти сразу изображение сместилось, блеснуло синее небо, слева темнеет гранитстены, а справа выдвинулся туманный профиль, облекся четкостью.

Итания стояла на парапете и задумчиво смотрела вдаль. Лицоее показалось Придону печальным, и пальцы сразу начали шарить нож на поясе: ктопосмел? Кто осмелился ее обидеть, огорчить? Как мир еще не рухнул, почему всене бросаются исполнять ее желания?

– Итания… – прошептал он страстно, – Итания…именем твоим живу, именем твоим молюсь, именем твоим творю…

Он слышал за спиной учащенное дыхание колдуна, тот пыталсявсмотреться в то, что видит он, Придон, но Придон ревниво приподнял плечи.

Итания прерывисто вздохнула, Придон ухватился за сердце. Еепрекрасные глаза затуманила печаль, а щеки слегка побледнели.

– Итания, – прошептал он страстно, – скажи,шепни, подай знак!.. Никто не смеет огорчать тебя. Весь мир должен для тебяжить, работать, творить, существовать!

Она чуть вздрогнула, зябко поежилась. Он едва не сунулсялицом в масло в страстной жажде немедленно укрыть ее, уберечь от ветра.Удивительные глаза смотрели вдаль, в них появился влажный блеск, Придонзаскрежетал зубами: дивные глаза наполняются слезами, а он, Придон, ничего неможет сделать!

– Итания! – вскрикнул он. – Итания!.. Я иду ктебе!

Она снова вздрогнула, повела плечами, даже удивленнопосмотрела по сторонам. Безумная мысль пронеслась через мозг Придона, какраскаленная добела стрела.

– Итания, ты слышишь меня?.. Это я, Придон. Я лечу ктебе на крыльях северного ветра. Я приду!.. Я возьму тебя с Куябой вместе!