Тайны и маски - Кира Стрельникова

— Особые пожелания? — отрывисто спросил он, не глядя на собеседницу в маске.

— Маги, — коротко уточнила Дама.

— Хорошо, — снова кивнул он, и женщина, не прощаясь, развернулась и вышла.

До дома Лючии она добралась, когда солнце уже почти касалось горизонта, и на улицы Венеции опустились сумерки, сюда оранжевые лучи заходящего светила не доставали. Воспользовавшись чёрным входом, Дама поднялась в свои покои, выдохнула, бросив взгляд в окно, и поспешила в гардеробную, скинув плащ в гостиной. Связь багровела в сознании кровоточащей раной, дёргала, как больной зуб, и Даме приходилось стискивать зубы, чтобы усмирить желание помчаться прямо сейчас в злополучный палаццо. В гардеробной она достала лежавшие на дальней полке штаны, чёрную шёлковую рубашку и корсаж, потом вернулась обратно в гостиную и дёрнула шнурок звонка, пока сняв маску. Джильда, конечно, верная горничная, но о некоторых секретах госпожи ей лучше не знать.

Служанка помогла ей снять платье, после чего Тесс отпустила её, предупредив, что к ней должны прийти двое гостей, и чтобы Джильда впустила их через чёрный вход. Понятливая горничная, не задавая вопросов, кивнула и ушла, а Тесс быстро переоделась в удобную одежду, спрятала за голенище сапога в специальные ножны узкий нож, и ещё парочку — в крепления на корсаже. Собрала волосы в тугой пучок на затылке, чтобы не мешались, и снова надела маску. Бросила на себя последний взгляд, осталась довольна и устроилась в кресле — ждать. Писем от Джулиано и наёмников. Небо за окном постепенно темнело, и Тесс щёлкнула пальцем, зажигая свечи, и в камине тоже вспыхнуло пламя. Она уставилась на оранжевые язычки, отвлекавшие от тяжёлых мыслей, неподвижным взглядом и сцепила руки перед собой, дыша размеренно и глубоко. Скоро. Скоро всё закончится, и она вытащит Лоренцо. А с Джованной… будет другой разговор. Тесс раздвинула губы в улыбке, не коснувшейся потемневших глаз. Зря эта женщина поторопилась совершить опрометчивый поступок.

Сознание плавало в сером тумане боли, казалось, тело — сплошной синяк. Судя по тому, что при каждом вдохе в бок словно вонзалась острая игла, скорее всего, этот костолом сломал ему ребро. Или трещина, одинаково нехорошо. Лоренцо криво усмехнулся и тут же зашипел от боли в разбитых губах. Пирамида у стены не давала воспользоваться магией, и прихвостень Джованны использовал только кулаки. Пока, как подозревал Рен. А сама сеньора стояла у стены, равнодушно наблюдая, и лишь задавала один и тот же вопрос, сначала ровным, бесстрастным голосом, а потом уже срываясь на раздражённый крик. Однако Лоренцо, несмотря на удары, раз за разом отвечал, что архива у него нет.

— Тогда у кого он, сеньор Кастелли? — сквозь зубы процедила Джованна, сузив глаза.

А вот тут Рен только пожимал плечами с как можно более невозмутимым — насколько это было возможно — лицом.

— Я не веду переговоры в таких условиях, — был его ответ.

За что Лоренцо получал очередной тяжёлый удар и звезды перед глазами. Сколько длился этот допрос, он понятия не имел, а натренированное сознание никак не хотело выключаться, к некоторой досаде Лоренцо, чтобы дать ему передышку. В конце концов, Джованна, пробормотав ругательство, в ярости разорвала платок и наградив пленника многообещающим взглядом горящих злостью глаз, вышла из камеры, махнув своему палачу.

Лоренцо некоторое время боролся со звоном в ушах и ватой в голове, упрямо не сдаваясь, теперь как раз терять сознание было бы ошибкой. Найдя взглядом пирамиду, Рен слизнул кровь с губ и уставился на неё. Очень мешала боль, но в своих странствиях по приказам Родриго он попадал в разные переделки и умел делать так, чтобы она не отвлекала. Не каждый раз удавалось добраться до целителей, сам Рен к сожалению не обладал такими способностями. Его дар был направлен на другое…

Он не знал, сколько у него времени, поэтому собрал все силы и как мог отгородился от собственного измученного тела, расслабившись и обмякнув на стуле. Дышать, правда, всё равно приходилось осторожно, но это Лоренцо уже не волновало: в этот раз, несмотря на общее состояние, проникнуть внутрь граней оказалось легче и быстрее. Реальность сразу отступила, унесла с собой боль, к облегчению и радости Рена, и он занялся поисками нужной точки, единственной слабой в этом кристалле. Достаточно всего лишь одного лёгкого укола, и пирамида разлетится. Этому он тоже научился у пожилого мага, как разрушать даже самые сильные артефакты. У каждого есть слабое место, главное его найти. И Лоренцо искал, погружаясь глубже в хрустальный лабиринт, в какой-то момент почти забыв, кто он и где находится… Пока вдруг прямо перед ним не вспыхнула яркая искорка, призывно маня к себе.

Рен, не теряя мгновения, ударил прямо в эту точку, собрав остатки сил и задержав воздух, как перед прыжком в воду. Послышался звук, словно от сотни разбивающихся зеркал, Лоренцо резко вынырнул в реальность, хрипя и задыхаясь, и буквально мгновением позже пирамида у стены разлетелась хрустальными брызгами. Он еле успел отвернуться и зажмуриться, чувствуя, как осколки впиваются в и без того израненное тело. Тихо зашипев от новой порции боли, Лоренцо невольно дёрнулся, но разбитые губы снова искривила усмешка. Сила бурлила в нём, требуя выхода, больше ничем не скованная, и Рен сосредоточился на путах. Самый верный и быстрый способ — огонь. Ничего, что ожоги останутся, одним шрамом больше, одним меньше. Ну а к боли он привык уже. И оранжевые язычки пламени скользнули с его судорожно стиснутых пальцев к узлам верёвки, стягивавшей запястья Лоренцо. Кожу обожгло, Рен стиснул зубы, сдерживая хриплый стон, по телу потекли ручейки пота, смывая кровь и грязь и оставляя светлые дорожки. В голове на мгновение помутилось, но Лоренцо яростно мотнул ею, прогоняя слабость и темноту, и спустя несколько мгновений его руки были свободны.

Он медленно выдохнул, бессильно откинувшись на спинку и прикрыв глаза, переводя дыхание, переждал, когда боль на запястьях станет терпимой. Потом снял полотенце с бёдер, поморщившись от очередного укола в боку, стёр с лица и тела кровь, решив заняться осколками стекла от пирамиды позже — только самые крупные выдернул. Заставил мышцы напрячься и расслабиться несколько раз, прогоняя предательскую слабость. Его тело могло выдержать многое, и побои — не самое страшное, что Рен испытал в своих приключениях и заданиях. Да, синяки причиняли неудобство, один глаз до конца не открывался, с рёбрами не всё в порядке, но магия была с ним, и драться Лоренцо вполне мог. Он поднялся со стула, повертел головой, отчего позвонки хрустнули, и обернул кусок ткани вокруг бёдер. Щеголять голой задницей перед обитателями палаццо Лоренцо не имел желания, эта часть его тела предназначалась исключительно для созерцания Контессиной.

При мысли о ней Рен ощутил одновременно и тёплую нежность, и беспокойство — оно обожгло ледяным душем, и он поторопился подойти к стене, где пряталась дверь. Тесс же наверняка там с ума сходит, зная, что с ним что-то случилось, и… Он поспешно проверил связь, теперь снова работавшую в обе стороны, и едва слышно чертыхнулся: эта неугомонная девчонка была где-то рядом! Ещё один повод как можно быстрее выбраться наверх и расставить наконец все точки в этом деле с заговором и письмами Лукреции, как они и хотели с Тесс. Не дай бог, Джованна раньше времени узнает, у кого на самом деле архив, и снова наломает дров. Лоренцо нахмурился, прикрыл глаза и прислонил ладони к кирпичной стене, выглядевшей на первый взгляд цельной. С иллюзиями он тоже умел справляться, этому учили в Академии, и очень неплохо учили. Джованна же, по всей видимости, просто нахваталась разрозненных знаний втайне от всех, и неумело их использовала.