Странствия шута. Книга 2. Сага о Фитце и Шуте - Робин Хобб

– Простите великодушно, помещик Баджерлок. Мальчишка болен и на голову слаб. Так-то он отплатил нам за то, что его приютили! Парень, иди-ка живо со мной, а не то поутру тебя отсюда вышвырнут!

– Помещик Баджерлок! Скажите ему, что вы меня знаете! Ну пожалуйста, скажите ему!

Голос мальчишки дал петуха – Булен уже шел к нему. Парень еле уклонился от его лапищи.

– Конечно, я знаю тебя. Ты сын Толлермена Орясины, работал на конюшне. – Я повернулся к Булену и строго сказал: – И не тебе, Булен, вышвыривать слуг из моего дома!

Тот замер, где стоял. Мы наняли его недавно, чтобы прислуживал Ланту, и Булен до сих пор еще не вполне понял, в чем заключаются его обязанности. И плохо знал свое место.

Он неуверенно посмотрел на меня и сказал:

– Господин, этот мальчишка – нищий. Мы подобрали его раненого, взяли в дом. Когда его нашли, он все хотел поговорить с писарем Фитцем Виджилантом. Писарь выслушал его, позвал лекаря и разрешил мальчишке пожить в комнате для уроков, пока не поправится. Но он несет всякий бред, аж страшно, и…

– Ступай, Булен. Отведи Диксона в его комнату и уложи в постель. Я сам разберусь с мальчиком. Тебя ведь зовут Персивиранс, верно?

– О, хвала богам, вы знаете меня! Я не сошел с ума! И никакой я не попрошайка! Господин, господин, они пришли и стали убивать и жечь, и я пытался бежать с ней, я посадил ее на лошадь, и мы поскакали, но меня ранили стрелой, и я упал. А что было дальше, не знаю, но потом они проехали мимо меня прочь, в санях, запряженных белыми лошадьми, я видел там леди Би, она сидела в санях, вся закутанная в белый мех. Они увезли ее, господин, и подожгли конюшню, и, кроме меня, никто даже не пытался ее потушить. Одни лошади разбежались, других, наверное, украли, а многие сгорели в стойлах. И мои дед и папаша сгорели! Я видел их тела! А родная мать меня не узнаёт, говорит, не было у нее отродясь такого сына. Господин, они увезли Би, увезли, а меня никто знать не знает!

– Я знаю тебя, – сказал я дрожащим голосом. – Я знаю тебя, парень. Ах, Би… Ее ранили? Кто ее похитил? Куда они направились?

Но мальчишка затрясся, как в лихорадке. Я положил ему руки на плечи, чтобы успокоить, и тут он разрыдался, словно маленький ребенок, и повалился на меня. Я обнял его и прижал к себе, одновременно пытаясь обдумать услышанное.

Он проговорил, уткнувшись мне в грудь:

– В меня попали. Я чувствовал, как стрела прошла насквозь. Сквозь плечо. – Он всхлипнул. – Я очнулся под плащом. Ее плащом. Наверное, это она меня укрыла, чтобы спрятать. Я сохранил его. Такой тонкий, красивый… Я пытался спасти Би, а это она меня спасла…

– Плащ-бабочка! – осенило меня.

– Да, господин.

– Иди-ка сюда, ближе к огню. Садись.

Я оглянулся. Булен по-прежнему стоял в дверях и таращился на нас, Диксон так и валялся на полу. Правда, корчиться управляющий уже перестал – лежал на боку, свернувшись клубком, и смотрел в пустоту.

– Булен! – рявкнул я, и молодой слуга подпрыгнул от неожиданности. – Помоги Диксону! Отведи его в спальню и уложи. А потом попроси писаря Фитца Виджиланта принести мне повязки и мази, которые дал ему лорд Чейд. Если, конечно, от них еще что-нибудь осталось.

– Я могу дать вам мази, если желаете. – Это сказал Лант. Он остановился в дверях, весь бледный, держась одной рукой за косяк. Потом он заметил Диксона на полу и резко спросил: – Что происходит? Этот мальчишка донимает вас своими бреднями?

– Лант… пожалуйста, просто принеси мази и повязки. У Диксона случился какой-то припадок, но ничего страшного, Булен ему поможет.

Отвернувшись от них, я подвел мальчишку к камину, ногой подтащил к огню кресло и усадил парня.

– Вот, садись, Персивиранс. Дай-ка, я посмотрю твою рану.

Мальчишка рухнул в кресло безвольно, словно мешок с мокрым после стирки бельем. Я оставил его сидеть и подошел к столу. Налил себе немного бренди, выпил залпом, налил еще и отнес парню.

– Выпей, – сказал я.

Он будто и не слышал.

Я наклонился заглянуть ему в лицо. Он встретился со мной взглядом.

– Они говорили, я попрошайка. И сумасшедший. Родная мать меня на порог не пустила. Я был весь в крови, а она сказала мне идти в господский дом, а к нам не пустила. – От волнения он говорил все более высоким голосом, наконец горло у него перехватило и на последних словах голос дал петуха.

Я постарался утешить его как мог:

– Ты – Персивиранс, сын Толлермена Орясины, внук Толлмена Дылды. Ты работал у меня на конюшне и ухаживал за лошадью моей дочери. А еще ты учил мою дочь ездить верхом. Выпей это.

Он поднес стакан к лицу и понюхал. Отпил крошечный глоток, передернулся, но под моим строгим взглядом залпом допил остальное. От спиртного у него перехватило дыхание, и ему пришлось трижды глубоко вздохнуть, прежде чем он смог заговорить снова.

– Что с ними со всеми? Отчего их так перекосило? Всех сразу? Я говорю им: «Управляющего Ревела убили!», а они: «Кто такой Ревел?», я говорю: «Леди Би увозят, надо догнать их!», а они: «Не знаем мы такой». А когда я попытался сам отправиться в погоню, они решили, будто я хотел украсть ее лошадь.

Я плеснул еще бренди в его стакан:

– Ты гнался за ними?

Может, мальчик знает, куда направились похитители?

– Я пытался, господин. Но вьюга замела все следы. Мне пришлось вернуться. У меня кровь еще шла. Простите, господин. Простите, что не смог вернуть Би.

– Персивиранс, я пока не знаю, что тут произошло, но мы обязательно разгадаем эту загадку. И для этого ты должен рассказать мне все с самого начала. Я видел, как ты смотрел нам вслед, когда мы уезжали в Дубы-у-воды. Ты собирался выгулять лошадь. Расскажи мне все, что произошло с этой минуты. Все до мелочей. Как это было. Все, что только сможешь припомнить. Давай. Выпей бренди. Один глоток – и все позади. Вот так… Ага, не так уж и плохо оказалось, да? Ну, давай. Расскажи мне. Просто расскажи.

Я подтащил еще одно кресло и сел перед парнем так близко, что наши колени почти соприкасались. И полностью сосредоточился на мальчишке, задействовав и Дар, и Силу. Для Силы его почти не существовало – бывают такие люди. Но внутри все мы животные, и, хотя я плохо знал Персивиранса, мы оба любили Би. Поэтому я стал делать то, что Баррич часто делал со мной, – вдыхал в него ощущение спокойствия и безопасности, чтобы звериное чутье сказало ему: я буду защищать его и ему нечего бояться. Для этого я заставил себя расслабиться и дышать медленно и глубоко. Плечи мальчишки вскоре тоже опустились – помогли бренди и Дар.

– Просто расскажи, – повторил я.

Он медленно кивнул.

Мальчишка уже углубился в описание своего рабочего дня в конюшне, когда Лант принес мази и повязки. Я жестом велел писарю сесть и ничего не говорить. Он охотно послушался. А Персивиранс все рассказывал о самом обычном дне, и слезы текли по его щекам по мере того, как он заново переживал утрату. Тем временем я расстегнул его рубашку и осмотрел плечо. Похоже, повязку давно не меняли. Парень передернулся, когда я отодрал присохшие бинты. Рана выглядела плохо – стрела прошла сквозь плечо, но не так чисто, как я надеялся. Рану лечили настолько старательно, насколько можно было ожидать при уходе за малолетним нищим.