Странствия шута. Книга 2. Сага о Фитце и Шуте - Робин Хобб

В этом сне я совсем крохотная и прячусь в маленьком ящичке, словно ядрышко в ореховой скорлупе. Меня несет течение бурной и неукротимой реки. Я очень напугана, я боюсь, что это путешествие никогда не кончится. Вокруг меня есть другие, такие же унесенные потоком. Кажется, я могу выйти из своей скорлупы и раствориться в них.

А потом меня выхватывает из течения дракон. Он крепко сжимает в лапе мою скорлупку, так что теперь даже если бы я захотела, то не смогла бы выбраться из нее. Я напугана, но он дает мне почувствовать, что мне нечего, совсем нечего бояться. «Как волк помог моему детенышу, так я помогу его волчонку. Покуда ты здесь, я оберегу тебя. Когда появишься отсюда, приходи ко мне. Я буду защищать тебя».

Вот тут я нарисовала, как выглядел дракон. Он большой и страшный, но для меня он добрый дядюшка.

Дневник сновидений Би Видящей

Меня не существовало так долго, что я почти забыла, каково это – быть.

Распрямись, – велел Волк-Отец. – Ты должна изготовиться раньше, чем они. Встань на лапы.

Я не могла. Я пыталась. Где-то в глубине души я помнила, что у меня есть руки и ноги. Лицо. Солнечный свет. Тепло. Эти слова постепенно вновь обрели смысл. Солнечный свет гладит меня, и мне почти тепло. Я лежу на спине. Теперь моргаю. Я смотрю в синее небо. Солнце слишком яркое. Я пытаюсь двигаться, но что-то тяжелое навалилось на меня и мешает…

Тут раздается какой-то мерзкий звук. Я поворачиваю голову посмотреть. Калсидиец, которому нравилась Шун. Это он издает звуки. Имени его я не помню. Он стоит на четвереньках, широко разинув рот, и как-то странно рыгает. Кажется, его вот-вот стошнит. Но нет, он просто валится ничком. Его лицо оказалось обращено ко мне, и он таращится на меня. Ничего человеческого не осталось в его глазах. Они распахиваются все шире и шире, и вот уже вокруг радужек со всех сторон показались белки. Вот он вытянул губы, словно хочет подуть в рог, и заулюлюкал. И слышать это глупое улюлюканье почему-то очень страшно.

Бывает, что страх помогает справиться с тем, что казалось непосильным. Я переворачиваюсь на живот. Оказывается, огромная просторная шуба задралась на мне. Пытаясь встать на четвереньки, я наступила на него коленями и застряла. Калсидиец тем временем застрекотал, будто подражая белке.

Я перекатываюсь обратно на спину. Нашариваю непослушными руками пуговицы, продетые в накидные петли. Сражаюсь с ними, пытаясь заставить ту часть меня, которая помнит, как это делается, управлять пальцами. Калсидиец воет, как собака. Отчаявшись, я оставляю попытки расстегнуть шубу и сажусь. Мне вдруг стало так жарко, что избавиться от шубы кажется важнее, чем убраться подальше от безумца. Кое-как встав, я делаю несколько шагов и чуть не падаю, споткнувшись о кого-то. Это одна из небел Двалии. Не помню, как ее звали. Я откуда-то знаю, что она мертва, и ковыляю прочь, все еще сражаясь с пуговицами. Тут я вижу Двалию. На ней кто-то лежит, она пытается выбраться из-под него.

Не смотри. Беги. Просто беги. В лесу тебе будет безопаснее, чем с этими злыми созданиями. Тут есть кое-кто, кто поможет нам, если я сумею его разбудить. Беги. Беги, куда я покажу.

И я бегу. Место, куда я выпала из камня, вымощено булыжниками, как городская улица, вокруг лес. За булыжниками начинается снег, он уже подтаял, из-под него показалась первая трава. Весна? Почему вокруг весна? Ведь меня утащили в камень посреди зимы. Где я была все это время? Чего я не могу вспомнить?

Меня накрывает головокружение, я падаю на четвереньки, ладонями в подтаявший сугроб. Встаю и бегу дальше. В лес. Надо добраться до леса как можно скорее.